Именем Земли
Шрифт:
На пульте замигал сигнал вызова.
— Капитан…
Виктор даже не сразу узнал голос Ольсона:
— Мы нашли его.
— Кто?
— Наводчик третьей батареи Демченко. Он действительно был у главного излучателя.
Что-то знакомое послышалось Виктору в этом имени. Он пришел на крейсер недавно и не знал еще всех своих подчиненных, но это имя почему-то не было для него пустым звуком. Демченко… Наводчик…
— Землянин?!
— Да.
— Он… жив?
— Да.
Что-то, похожее на суеверный ужас, коснулось
— Капитан…
— Я слушаю вас, Ольсон.
— Он хочет увидеть вас.
— Меня?
— Да. Он сейчас в реанимационном боксе номер 3.
— Я приду. А где вы, Ольсон?
Виктору послышался слабый смешок.
— В соседнем боксе. Мне удалось протащить с собой фон.
— Вы будете представлены к награде.
Голос Ольсона посерьезнел. Он четко выговорил:
— Во имя Земли.
— Именем Земли.
Виктор отключил связь. Подумал секунду и набрал на пульте номер первого помощника. Сидящий в двух метрах от него Карлос дернулся, осознавая оскорбление, но ответил без промедления.
— Первому помощнику, — выговаривая каждую букву, произнес Виктор. Принять командование боем на время моего отсутствия. Перед уничтожением десантных кораблей дать им время на спуск шлюпок.
Подумал и добавил:
— Согласно 16 параграфу Конвенции о гуманности в ведении межзвездной войны.
Врач шел рядом, похрустывая белым одноразовым комбинезоном, процеживая слова сквозь закрывающую почти все лицо маску. К Виктору он вышел прямо из операционной, не переодеваясь, лишь скинув заляпанный кровью пластиковый фартук.
— Я бы мог отказать вам в посещении — медицинская служба не подчинена командованию в этих вопросах…
Они прошли узеньким коридорчиком с густо-оливковыми стенами, испещренными маленькими дырочками. Стены слабо гудели, обдавая их волнами озона и фиолетового света. Возле наглухо закрытой двери медицинский робот — узенький, высокий, неизбежно белый, похожий на нескладного подростка-акселерата — провел по их одежде длинными гибкими манипуляторами, проверяя качество дезинфекции.
— Но вряд ли ваш визит ухудшит…
— Скажите, — Виктор протянул руку к двери и та, не ожидая его прикосновения, уползла вбок, — у него есть шанс?
— Ни малейшего. Поэтому я вас пускаю.
Он шел не к богу и не к сверхчеловеку. Землянин умирал, и, поняв это, Виктор ощутил противоестественное облегчение.
Землянин лежал перед ним — обнаженная кукла, окутанная проводами и трубочками, с серым диском кардиомонитора на груди. Он был в сознании, без малейших следов ожогов, которых подсознательно ожидал Виктор, и лишь странная неподвижность крепкого мускулистого тела выдавала подползающую к нему смерть.
— Вы пришли потому, что это ваш долг, капитан?
Это были первые слова землянина, и Виктор вздрогнул.
— Нет. Не только.
— Потому,
— Наверное, нет…
Демченко вздохнул, и Виктору послышалось удовлетворение.
— Тогда садитесь. Да, на койку, больше здесь ничего нет… Так зачем же вы пришли?
Странный разговор. Демченко словно допрашивал его.
— Потому, что это мой долг, и потому, что вы просили, и потому, что мне захотелось взглянуть на человека, сумевшего сделать то, что сделали вы. Удовлетворены?
Землянин слабо кивнул.
— Тогда встречный вопрос: зачем вы меня звали?
С минуту Демченко молчал. Потом спросил:
— Бой еще идет?
— Да. Мы только что догнали десант.
— Мне страшно умирать одному, — просто сказал наводчик. — Наверное, это признание не украшает офицера, но теперь уже все равно. А самый бесполезный человек во время боя — капитан. Вы можете посидеть со мной без ущерба для крейсера.
Виктор вздрогнул.
— Я не хотел вас обидеть. Вы хороший капитан, Виктор. Вас не оскорбит, что я называю вас по имени?
— Нет. На моей планете нет фамилий.
— Алькор-туманный?
— Да. Как вы уцелели, Демченко?
— Излишняя дисциплинированность. Я был единственным, кто надел перед боем скафандр. Там же жуткая теснота, в боевых постах… — Теперь он говорил очень тихо, и Виктору приходилось напрягаться, чтобы разобрать слова. — А когда я очнулся и увидел, что поганец несется на нас… Честь планеты. Я же единственный землянин на корабле, я обязан был сделать больше, чем другие…
— Я представляю вас к ордену Солнца, Демченко. Уж на это капитан еще нужен, — Виктор попробовал улыбнуться.
— Мне уже не одеть никакого ордена. А Солнце… Оно всегда со мной. А вы видели Солнце, капитан?
Виктор покачал головой.
— Даже смешно… Мы воюем во имя Земли и именем Земли. Усмиряем колонии, требующие независимости, мотаемся из одного конца Галактики в другой… Умираем и убиваем… То есть убиваем и умираем… — Демченко на секунду прикрыл глаза, облизнул губы. — А Землю, Солнце видел только я, один из всего экипажа…
— Земля — это символ, Демченко. Колыбель всех планет, всех цивилизаций. Наш флаг, если хотите.
— Для меня Земля — это не флаг. Это голубое небо… вы знаете, как красиво, когда небо… да, у вас оно тоже голубое. Это зеленые леса. Это снег и холод… И раскаленный жарой песок тоже… Это мой город… города могут быть красивыми, когда им больше тысячи лет, когда один город не похож на другой…
Одна из трубочек, впившихся в тело Демченко, запульсировала, впрыскивая в кровь лекарство, и голос наводчика окреп.
— Знаете, я рос в маленьком городке. Вокруг тайга, лес на сотни километров. Город старый-престарый, каменные дома, бетонные дороги… кроме станции космической связи — никаких следов цивилизации. На любой планете таких городов тысячи. А для меня он единственный.