Именем любви
Шрифт:
И никто не оценил роскошный канканный шаг рыжей бестии Мими Фонтейн, а ведь такой шаг встретишь не у всех балетных…
Джо смотрел на Шерри, а Филип – на Элли. И обоим казалось, что здесь больше никого нет…
Она соскользнула со сцены – удивительно легкая, звенящая, словно растворившаяся в музыке.
Приблизилась, провела кончиками пальцев по его щеке, взъерошила волосы, улыбнулась обольстительно, крутанулась – и легкая накидка упала на пол, а прямо перед глазами
Он протянул руки и схватил смеющуюся соблазнительницу, притянул к себе, впился в нежные губы грешным и горячим поцелуем…
Где-то далеко слышались смешки и перешептывания, но у него не было ни сил, ни желания прервать поцелуй. Она, его богиня, его фея, его королева, была лучшее, что он когда-либо пробовал на вкус…
А потом были тосты, аплодисменты, поздравления и пожелания, и переодевшиеся Бет, Кэролайн, Мими и Зена Фасо расселись на свои места – истинные леди, красавицы и умницы, сильные женщины, умеющие дружить и помогать.
Элли и Шерри так и сидели в своих сценических нарядах, только накинули платья. Потом Элли извинилась и отправилась к себе – переодеться. Филип наполнил бокалы и поднялся.
– Я хочу сказать тост. Вокруг меня сидят самые прекрасные, самые очаровательные, самые мудрые и великодушные женщины, которых я когда-либо видел. Я рад, что они сидят здесь. Потому что я очень и очень счастлив – возможно, впервые в жизни, и мне хочется разделить это счастье с друзьями. Этих друзей я тоже нашел здесь, во время первой недели своего безумного медового месяца. Видите, как здорово? Жена, друзья, счастье – и всего за несколько дней. За вас, мои дорогие. Будьте и вы счастливы!
Все чокнулись, а потом пришла Элли, и все снова пили за здоровье молодых и желали им счастья…
Это был прекрасный вечер, и Шерри была совершенно уверена, что на смену ему идет прекрасная ночь.
Она поднималась на свой третий этаж, и голова ее лежала на плече Джо, а рука покоилась в его руке. Тускло мерцали ночные светильники, дремал на посту один из мальчиков Винсента, свиристел сверчок, и Шерри не оставляло ощущение, что они с Джо идут домой, к себе домой, после долгого и удачного дня…
Тревожное воспоминание о том, что через неделю ей предстоит выехать из отеля, толкнулось на задворках сознания – и угасло. Реальными были только руки Джо, только его поцелуи, только одно на двоих дыхание…
ПЕТЛЯ СУДЬБЫ
Шерри проснулась, когда солнце уже вовсю сияло над миром, и птицы орали в ветвях старого тополя, словно стараясь перекричать друг друга.
Она потянулась и улыбнулась солнечному зайчику, как старому знакомому. Раскинула руки, повернула голову…
Рядом с ней
Подушка была смята, постель еще хранила очертания второго тела, но самого тела в наличии не наблюдалось. Шерри посмотрела на дверь ванной. Она была открыта, в ванной было темно, вода не шумела.
Нигде – ни на полу, ни на стульях – не было видно ни одного предмета мужской одежды, хотя вчера ночью они с Джо – Шерри это прекрасно помнила – раздевались на ходу, расшвыривая тряпки по всей комнате. Вот лежат ее колготки, вон повисло на кресле многострадальное боди…
Шерри рывком села в постели, чувствуя, как по спине пополз противный холодок.
Потом она торопливо оделась, выбежала из номера и помчалась к номеру Джо.
Дверь была открыта, из-за нее доносилось деликатное жужжание пылесоса. Помертвевшая Шерри встала на пороге, судорожно стиснув руки…
Горничная вскинула на начальницу непонимающий взгляд.
– Доброе утро, мисс Гейнс. Вот… убираюсь.
– А мистер Ладлоу…
– Уже уехал.
– Как… уехал?
– Так он раненько совсем собрался и…
Не дослушав, Шерри бросилась вниз.
Портье проверил по компьютеру и журналу – все верно, Джозеф Л. Ладлоу выехал сегодня из отеля в пять тридцать утра. Нет, никаких записок и сообщений он не оставил. Да, мистер и миссис Форд тоже уехали, у них самолет восьмичасовой, так что они поднялись еще затемно. Вот они как раз оставили для мисс Гейнс и письмо, и цветы, и на словах просили передать, что…
Шерри не дослушала, повернулась и пошла в свой кабинет.
Это было очень похоже на кошмар, на повторение страшного сна, от которого она с трудом избавилась так недавно.
Джо Ладлоу снова бросил ее. Тихо уехал на рассвете. Только в первый раз до их встречи оставалось десять лет, а теперь, видимо, это навсегда.
Она пришла к себе, включила компьютер и начала работать.
Винсент Дельгадо с некоторым недоумением проследил, как Шерри Гейнс проходит мимо него, потом мимо Бет, не говоря ни слова, скрывается в своем кабинете… Винсент нахмурился еще сильнее. Где этот паразит?
Он стукнул в дверь и шагнул в комнату приемной матери, не дождавшись ответа. Китти недовольно посмотрела на него поверх очков.
– Что случилось? Ты же знаешь, до десяти я не человек.
– Ма, где Джо Ладлоу?
– А я почем знаю? Контракт с ним истек вчера ночью, так что он либо собирает вещички, либо уже собрал, и вообще – спроси свою подружку.
– Что-то мне подсказывает, что ее как раз об этом спрашивать не надо. Он ведь уехал, да? И ты знала с самого начала…
– Винс, таким крупным мужчинам, как ты, не к лицу капризы и истерики. Я отказываюсь беседовать в таком тоне.
– Извини, ма. И все-таки ответь – ты знала, что он уедет не попрощавшись?