Имена
Шрифт:
Егор никак не отреагировал.
– Никаких нервов, никаких дрожащих рук. Никаких резких движений. Слышишь меня?!
Егор посмотрел в лицо Миши перед собой.
– Расслабься и сконцентрируйся.
Сергей развернул газету на кухонном столе, прямо перед Егором. Затем выложил на нее ложку, маленький пакетик с белым порошком, полученный от Миши, зажигалку, маленькую мензурку, в которую налил немного воды из пластиковой бутылки с надписью "вода", кусочек ваты. Миша распечатал шприц и положил его рядом с ложкой.
Сергей совсем
Егор следил за каждым его движением. Ему было не по себе, и как он ни старался - расслабиться у него не получалось.
Сергей не стал доводить раствор до кипения, как того ожидал Егор. Он обмотал кончик иглы ватой и стал выбирать раствор из ложки.
– Давай теперь поищем колодец?
– сказал Миша.
Он опустил вниз левую руку Егора. Оголил ее и стал наматывать перевязь, чуть повыше предплечья. Практически мгновенно вены на руке вздулись.
– Вот они родимые...
– ласковым голосом произнес Миша, будто это были не вены, а какие-то его любимые домашние животные.
Сергей передал Мише шприц.
– Расслабься, - напомнил Миша Егору еще раз.
Егор почувствовал, как игла вошла в руку. Это оказалось и не так уж больно, как ему казалось в начале. Он почувствовал щелчок, чем-то отдаленно напоминающий звук, как когда игла прокалывает лист бумаги. Только на это раз это была не бумага, а его вена.
Как только игла оказалась в вене, Миша подтянул поршень вверх. Егор увидел, как в шприце оказалась его кровь. Перед тем как пустить героин по венам, Миша отпустил немного узел жгута и начал медленно вводить раствор внутрь Егора. Когда шприц опустел, он так же аккуратно, как и вводил, вынул его.
Приход наступил почти сразу. Веки Егора плавно начали опускаться. Что-то ужасно знакомое из детства начало растекаться по всему телу. Весь страх, вся боль, все переживания, что рвали Егора вот уже несколько последних лет - исчезли. Не осталось ничего. Ничего, что могло бы его потревожить.
Его взгляд остановился на каком-то пятнышке на газете. Ему казалось, что он бы так и смотрел бы всю жизнь на это пятнышко. Разве есть, что-то более прекрасное чем это пятнышко? Конечно нет!
– Егор... Егор... Ты слышишь меня?
Егор точно не знал: зовут его на самом деле или это просто голос в его сознании. Голос был какой-то искаженный. Какой-то новый. Даже незнакомый. Голос принадлежал Сергею. Но у Егора не было никакого желания отзываться. У него ВООБЩЕ не было никаких желаний. Он испытывал полную гармонию с собой и своим телом. И меньше всего ему сейчас было нужно, чтобы кто-нибудь нарушал его безмятежность.
Вдруг по правой щеке Егора пошел небольшой зуд. Он медленно поднял правую руку и почесал щеку. Все происходило как в фильме с замедленной съемкой. "Боже... Как приятно чесать... вот так бы вечно почесываться, проскочила мысль в его голове."
Егору захотелось пить.
– Д-а-й-т-е-м-н-е-в-о-д-ы...
–
"Разве вода была когда-нибудь такой вкусной? Может быть, у них тут какие-то источники... подземные..."
В каждом движении было что-то приятное.
"Да, господи, да что ж такое? Еще пить..."
– Д-а-й-т-е-м-н-е-е-щ-е-в-о-д-ы...
– снова попросил Егор.
Он выпил второй стакан, не останавливаясь.
"Вот оно! Как мне хорошо."
В горло резко ударил комок. Видимо на его лице, что изменилось. А может, Миша с Сергеем и так по опыту знали, что сейчас должно произойти.
– Блядь, бери его по руку! И в сортир его. Если он наблюет здесь, я заставляю тебя это сожрать!
– это Миша кричал Сергею.
Егора вовремя успели дотащить до туалета. Как только он оказался возле унитаза его начало рвать.
"А это не так уже хреново...
– подумал Егор, созерцая свою блевотину в унитазе. Поблевать еще что ли?" Егора снова вырвало.
Он попытался встать. Ноги обмякли и не подчинялись хозяину. Ужасно хотелось пить. Он дотянулся до крана в ванной и стал пить. Казалось, он мог выпить несколько литров, и все равно было бы мало.
Его снова вырвало. На этот раз в ванну.
Егор во второй раз попытался встать. Ему это удалось. Чуть- чуть шатало, но все-таки он стоял. "Жарко тут..." Егор начал стягивать с себя свитер. Оголив торс, ему ничуть не стало прохладней.
Полная моральная независимость.
"Как прекрасен мир. Теперь я понимаю, почему везде кричат, что наркотик - это дерьмо. Так всегда было. Эти суки всегда прятали от нас самое лучшее, чтобы им больше досталось. Это МОЕ! Я остаюсь." Егор тихо засмеялся. Ему было очень хорошо и весело от собственных мыслей. "Я же чертовски умный человек!"
Егор сел на край ванны и стал улыбаться своему отражению в зеркале.
[2]
Когда Гоша был еще маленьким мальчиком, он любил наблюдать за проходящими товарными поездами и считать, сколько вагонов в каждом из них. Цистерны, платформы с машинами и тракторами, контейнеры... Позднее он даже завел тетрадку, в которой записывал номера поездов и количество вагонов в каждом из составов. Некоторые машинисты узнавали большеглазого мальчишку и сигналили, приветствуя его. Гоша тут же сбивался со счета и начинал радостно махать ладошкой в ответ.
С тех пор прошло почти четырнадцать лет. Теперь Гоше было двадцать. И он не совсем понимал, почему детские воспоминания приходят как раз тогда, когда их совсем не ждешь. Почему вообще все - и хорошее, и плохое - приходит именно тогда, когда ты этого не ждешь?
– Двадцать семь... Двадцать восемь...
Наконец поезд прошел. Гоша потер озябшие руки, засунул их поглубже в карманы легонькой курточки и, ловко перепрыгивая через рельсы, направился в сторону ближайшей станции метро.
В институт Гоша поступил без особых проблем. Но учиться там долго не смог. На втором курсе декан вызвал его к себе.