Имаго
Шрифт:
Отец смотрел, вздернув острые худые плечи и втянув в них голову. Чашку он держал обеими руками, как белка орех.
– Не стихнет, – сказал он тоскливо. – Что-нибудь другое нахлынет… Подобное. Эх, ну хотя бы кто хоть одним словом обмолвился, что в нашем институте месяц тому расшифровали ген, отвечающий за оспу, корь, скарлатину и, как ни странно, туберкулез! Понимаешь, теперь достаточно один раз провакцинировать все человечество, как сейчас делают прививки против оспы, кори и скарлатины, и все! Больше никогда не понадобится делать эти прививки. Ни им, ни детям, ни внукам. Эти болезни останутся только в летописях. Это… это эпохально! Но ты же видишь, о чем кричат, о чем пишут, о чем
Телеведущая поймала потного мастера, одного из претендентов на первое место, зажала в угол крупными торчащими сиськами и совала к носу микрофон. Он промокнул лоб, слабо улыбнулся в телекамеру:
– Сегодня жаркий день… В смысле, напряженный. Съехались лучшие мастера планеты, а тут, как вы правильно заметили, еще и за тридцать по Цельсию… Но мы покажем все мастерство, которое впитало в себя все достижения западной культуры! Все, что у нас есть великого и возвышенного, мы вложим в свой вдохновенный труд, чтобы все могли оценить наше мастерство… которое, скажу скромно, украшает мир и придает силы… да-да, это высокое искусство, что пришло на смену… Простите, а вы у кого делаете свою прическу?
Ведущая засмеялась глубоким чарующим голосом и подвигала сиськами.
– У меня несколько нестандартное расположение волос… мне делают прическу в Салоне Красоты на Арбате.
– О, – сказал мастер с уважением. – Я знаю, там трудится великий мастер, я бы даже сказал – гроссмейстер. Аркадий Ламберг. Его знают все! В прошлом году увез из Парижа малую золотую медаль, а мог бы и больше… да-да, борьба, знаете ли, ожесточенная, под ковром схватка огромных финансовых вложений, политических сил… Я не хочу в это вникать, ибо мы – люди высокого искусства… Вы приходите, после конкурса будет продемонстрировано искусство победителей на добровольцах из зала…
– Ой, представляю, какая будет очередь!
– Конечно-конечно, всех мы не сможем, но…
– Я попаду?
Он довольно засмеялся.
– На показательных выступлениях материал для работы отбираем все-таки мы!
Отец сердито хрюкнул, чашка в его руках подпрыгнула. Он едва не сплюнул, резко повернулся и вышел на кухню. Я потащился за ним, нагреб на блюдце печенье, ухватил чашку с горячей коричневой жидкостью и мелкими шажками, чтобы не разлить по дороге, вернулся к своему столу.
Победитель конкурса, красный, разваренный и блестящий от бисеринок пота, как сплошной клитор, усеянный мельчайшими жемчужинами, кланялся, награду то прижимал к груди, то вскидывал над головой, торжествующий и застенчивый одновременно, живое воплощение мечты любого провинциала: вот он дерзнул покинуть далекие заснеженные Холмогоры и вместе с водителями-дальнобойщиками добрался до столицы, где, чувствуя непреодолимую тягу к знаниям, пошел учиться на мастера интимных причесок. Над ним, двадцатилетним недорослем, здоровенным детиной, наделенным огромной физической силой, смеялись, но он учился упорно, исступленно, быстрее всех овладевал знаниями, уже на втором году учебы предложил новый метод размягчения кожи вокруг обрабатываемого места, а к концу учебы даже издал серьезную работу о проблемах спирального волоса с двойным ядром, что в районе клитора встречается втрое чаще, чем в других местах.
Телеведущий, известный актер, народный артист России, недавно получивший награду из рук президента, под яркие вспышки фотокамер поздравил победителя и от лица коллектива НТВ поинтересовался, чем тот занимается в свободное время.
Лауреат замученно улыбнулся, могучий такой красивый русский богатырь, косая сажень в плечах, и голос его прозвучал, сильный и могучий, способный перекрикивать звон мечей и грохот орудийных разрывов:
– Свободное?.. Откуда свободное время у творческого
– И что же, у вас совсем не остается времени? Совсем-совсем?
Победитель утомленно, но в то же время счастливо улыбнулся.
– Служенье муз, – сказал он устало, – не терпит суеты!.. Творчество – это и хобби, и работа, и все-все-все. Я счастлив работать двадцать четыре часа в сутки… Недавно меня ввели в состав редколлегии журнала «Модные прически», добротный консервативный журнал, где мы откроем отдел интим-причесок… Надеемся, этот отдел разрастется в отделище, ха-ха, простите, у меня понятные и близкие моей профессии ассоциации!.. Одновременно я планирую издавать журнал, посвященный исключительно проблемам интим-причесок, нужно только отыскать за рубежом подходящую полиграфию. Увы, наша не в состоянии передать всю прелесть этих мест, где видна наша работа… Еще в перспективе у нас выезд бригады мастеров в отдаленные города и даже села, чтобы нести культуру в массы, показывать дояркам и гусяркам наши достижения и, так сказать, на местном материале являть прелесть и высшую эстетичность этих причесок. Я думаю, что такая поездка будет легкой, ибо у доярок, живущих на свежем воздухе и на чистых продуктах, волос здоровый и не ломкий, легко поддающийся любой обработке и принимающий любые формы…
Потом я проводил отца до лифта, а когда за ним закрылась дверь, подумал-подумал и отправился на веранду. Все-таки, как ни костерю русскую интеллигенцию, но почесать языком – наша национальная традиция. Так что надо выдавливать из себя не только раба, но и русского интеллигента.
Увы, на веранде – пусто. На белом столе сиротливо смотрится скромный букетик цветов в узкогорлом кувшинчике. Кресла на месте, ветер принес желтый мясистый листок и с торжеством опустил на середину столешницы.
Солнце опустилось к линии горизонта, дальние дома дремлют, вобравшие в камень дневной жар. Сейчас вечер, воздух медленно свежеет, но каменная кладка тепло будет отдавать медленно, скупо, бережно, выторговывая каждый час. Окна вспыхивают багровым, словно в квартирах взрываются бочки с бензином, но женщины на балконах по-кошачьи лениво рассматривают соседок внизу, поливают цветы в узких дощатых ящичках, прикрепленных к перилам.
Дальше за домами сизая дымка, кое-где еще проступают смутные очертания дальнего леса, но само небо плавно переходит в такую же землю, никакой геометр не отыщет линию горизонта. Ладно, не удалось принять участие в извечном «Как обустроить Русь?», надо возвращаться, работать, хотя именно этого русская интеллигенция больше всего и не любит… Ну да хрен с нею, я – не она. Я, правда, тоже не люблю, но я – работаю.
Когда я поднялся на свою площадку, дверь квартиры Бабурина отворилась. Он выдвинулся сияющий, жизнерадостный, в тренировочном костюме с эмблемой «Спартака».
– Привет, гомо, – сказал он и сообщил: – Гомо, оказываецца, в энциклопедии совсем не то, что ты думаешь!.. Это, га-га, значица – человек!
Я достал ключи, спросил, не поворачивая головы:
– С чего вдруг в энциклопедию? От нее голова пухнет!
– Точно, – сказал он оживленно. – Дурак, конечно. Полез искать, сколько голов забил Гомов, был такой супернападающий в харьковском «Буране»… Зря, конечно. На хрен эти энциклопедии выпускают?