Имаго
Шрифт:
– Этих вредных привычек, – сказал он печально, – по вашей терминологии окажется очень много… Вы сами признали. А посмотрите на Алексея Викторовича, как он кровожадно облизывается! Это он уже предвкушает резню ни в чем не повинных дебилов, олигофренов, наркоманов, идиотов… вся их вина только в том, что родились!.. Вдумайтесь, только родились – и ничего ужасного не совершили!
За столом притихли, я развел руками:
– Знаете, вспомнился Агиросион… Это такой крайне необходимый демон… или ангел, как хотите. Да, в иудейской мифологии. Он убивает людей в возрасте до двадцати лет, которые в будущем должны сильно согрешить. Представляете, он еще у младенца или подростка видит признаки будущих преступлений! И лишает
Лютовой полюбопытствовал:
– А почему только до двадцати лет?
– Считалось, что с двадцати человек обычно обзаводится семьей. Дескать, нехорошо лишать семью родителя, а зачастую и кормильца, даже если он урод или сумасшедший. Лучше, раз уж с ним самим прохлопали ушами, присмотреться к его детям и, в случае необходимости, утопить отбракованных, как слепых котят. Словом, я подвожу нравственную, если хотите, базу. Это не моя придумка, или кровожадность Лютового! Это записано в Библии, разжевано в Торе и Талмуде, повторено во многих работах хасидов. Эту проблему знали, понимали, по мере сил решали. Но тогда не стояла так остро, ибо болезни и тяжелая жизнь и без того чистили ряды человечества достаточно жестко. Иное дело теперь, когда наследственно-больные не просто выживают, а их жизнь всячески поддерживается всем обществом, законами, культурой, общественным мнением, сглупившей религией… А те с готовностью плодятся, плодятся, плодятся!
Майданов раскрыл рот… побыл так некоторое время и осторожно закрыл. Ссылка на Талмуд подействовала сильнее, чем мнения сотен авторитетнейших ученых, философов или политиков. Кстати, на Талмуд вообще стоит ссылаться чаще. И вовсе не из-за засилья евреев, а потому что там никакой гребаной политкорректности. Там око за око, зуб за зуб, никаких переговоров с террористами – гадов к стенке, гомосеков и демократов живыми в огонь Содома и Гоморры…
Лютовой сказал задумчиво:
– Когда победим, надо будет создать Институт по исследованию проблем бессмертия. Понятно, что мы все к нему стремимся. Понятно, что добьемся во что бы то ни стало, даже если придется сжечь еще сто тысяч америк. Но только в самом ли деле все в бессмертии так хорошо?.. Нет-нет, я обеими руками «за», только хочу знать, что подстерегает нас впереди.
Бабурин сказал с неудовольствием:
– Ты что-то гонишь, брателло… Что может подстерегать бессмертных?
– Ну, к примеру, – сказал Лютовой медленно, – бессмертные могут стать трусливыми. Одно дело знать, что все равно помрешь, можно позволить себе любое лихачество или отважный жест, сколько той жизни осталось, другое – потерять жизнь вечную, не увидеть расселение людей по Галактике… а для тебя не увидеть футбол через тысячу лет. Вообще-то, если честно, но это между нами, сперва надо было бы создать такой институт, все досконально изучить, а только потом… Но Бравлин прав, мы – люди!.. Если будем выбирать между двумя вязанками сена, то возопием, как валаамова ослица. Ты прав, будем действовать. А там, на обломках старого мира, разберемся…
Шершень сказал внезапно:
– Кстати, иморт… должен стать более закрытым.
Майданов слушал всех внимательно, поворачивал голову то к одному, то к другому. Мне показалось, что он больше прислушивается к звукам, что доносились со стороны наших квартир.
– Это как? – спросил он любезно. – Как – более закрытым?
Шершень поставил чашку на стол и, грея ладони о ее теплые бока, заговорил медленно, подбирая слова:
– Ну, сейчас, к примеру, просто разгул интереса к личной жизни великих людей. Это обычное человеческое свойство,
Майданов поморщился, кивнул:
– Вы слишком резко, но, конечно, правы. Только ваша правота какая-то неуютная.
– Человек состоит из двух половинок: собственно человека… или ангела, если хотите, и грязнейшего скота. Издавна принято было замечать только ангела, развивать в себе ангела, поощрять, а скота в себе душить. Но именно сейчас самые популярные передачи в обществе: «Герой без штанов», «Кто насрет больше» и тому подобные шоу. Понятно, что иммортисты… или сразу договоримся звать их имортами?.. сами будут закрытыми и других… закроют.
Бабурин хохотнул:
– И закопают!
– И закопают, – согласился Шершень совершенно спокойно. – Шесть миллиардов – это, знаете ли, хорошая цифра.
– Чем же, позвольте узнать?
– Есть из кого выбрать, – пояснил Шершень еще спокойнее. – Из шести миллиардов можно выбрать прекрасное здоровое человечество! Просто прекраснейшее. Здоровое и физикой, и психикой. И моралью.
– А остальных? – спросил Майданов с тихим ужасом.
– Для остальных иммортизм то же самое, что для прошлых веков – чума, холера, сап и прочие санитары леса.
Майданов зябко передернул плечами.
– Господи! И вы, просвещенный человек, с этими двумя чудовищами?.. Нет, даже тремя – милый Женя тоже с ними! Вы считаете, что чума – благо? Когда из каждых десяти человек в Европе вымирали девять?
– Лишь благодаря тем чумам мы еще живы, – сказал Шершень обыденно. – Если бы и тогда умели эмчээсить всех больных и дебилов, у тех почему-то страсть плодиться, то сейчас бы человечество превратилось в гигантскую больницу. Даже, скорее всего, уже не гигантскую… А такую, где вымирали бы последние представители гомо, которого какой-то злой шутник назвал сапиенсом. Словом, для имортов не существует старых правил, законов, моралей, ритуалов. Все это – язычество!.. Все предыдущие боги, ангелы, демоны и феи объявляются нечистой силой. Если что совпадет с иммортизмом – сохраним жизню. Нет – на виселицу!
Лютовой откровенно скалил зубы. Майданов тихо ужасался, его лапки хватались за сердце.
– Аксиома, – сказал Шершень, – что самые цивилизованные в мире страны, это те, где кипом кипят всякие споры о путях развития общества, о нравственности, о… Причем, кипят так, что власть время от времени захватывают то талибы, то ваххабиты, то аддашиды или еще какие-нибудь фундаменталисты. Для нас это смешно, мы в их сторону тычем пальцами и гогочем, вот, мол, идиоты, то статуи будд взрывают, то бороды отпускают в обязательном порядке! Даже не понимаем, что у них – жизнь, а у нас – застой. Попробуй выскажи это вслух – нас дорогой наш Андрей Палиевич закидает камнями. Прямо вот выломает бетонные блоки из стены и по головам, по головам! А то и потащит на публичный костер, где жгут теперь все, что не совпадает с его взглядами.
Майданов отшатывался, показывал всем видом, что он не станет никого тащить, но по лицу было видно, что не станет и препятствовать, когда более молодые майдановы потащат.
– Потом, – продолжил Шершень, – когда сами начнут рассуждать, когда иммортизм придет и возьмет в руки власть, скажут: ну конечно, это само собой разумеется, мы тоже так считаем, а что, кто-то говорил не так? – но до этого времени Бравлину… да и всем нам переломают ребра не раз, опустят почки и выбьют оставшиеся зубы.