Илония

Ильинская Яна Игоревна

– Не поднимайся, будь в тени. Чуть дальше местность уж просматривается со стены.

Так, ползком, прижимаясь к земле, они переползли к кустам, росшим около узенького мостика через этот ручей, вытекающий из хозяйственных помещений замка. Здесь Корн скомандовал:

– Одеваемся, это место не видно.

Иллар обернулся на братьев. Они торопливо натягивали штаны прямо на грязное тело. Брезгливо он последовал их примеру.

– Можно подумать, - немного удивленно пробормотал он, с трудом натягивая сапоги на мокрые ноги, - что вы в Илонии

только этим и занимаетесь.

Стенли с Тарлином весело прыснули, Корн похлопал его по плечу.

– Я тебе ручаюсь, что в воспитание и учение принцев Илонии это не входит. Но почему-то все принцы и принцессы нашей семьи только этим и занимаются. Начал я, продолжила их мать, - он кивнул на братьев, - сами они не против, да и ты, - Корн печально закончил, - в детстве норовил куда-нибудь влезть.

Наступившую тишину прервал осторожный вопрос Иллара:

– А мой отец?

Корн выглянул из кустов и скомандовал:

– Идем!

Когда они выбрались на ровное место, и свернули в одну из улочек, прилегающих к замку, Корн ответил Иллару:

– Нет, твой отец никогда таким не был.

В запасе у них уже могло и не быть времени, но и торопиться не пристало. В столице Торогии по-прежнему полно было стражников, своей торопливостью они только привлекли бы излишнее внимание. На всякий случай они разделились, хотя лавка Койнаш была недалеко от замка. Корн с Илларом пошли по одной улице, Стенли с Тарлином, по другой.

Братья добрались первыми. И когда Корн с Илларом подошли к конюшне, внутри их уже ждала Койнаш. Она была в простеньком домашнем платье, но в карете у нее имелся дорожный плащ. Из кареты показалось озорное лицо Тарлина. Он весело подозвал Иллара, помахивая женской шляпкой. Иллар сердито посмотрел на него, залезая внутрь. С другой стороны в карету уже садилась Койнаш.

Корн, сняв хоть и не первой свежести куртку, но все же выдававшую в нем знатного человека, накинул на себя протянутую Койнаш кучерскую безрукавку с коротким плащом и черную потертую шляпу.

– Как твои люди?
– торопливо спросил он Койнаш.

– Слуги ничего не знают и не слышат, а приказчик знает, что собираюсь удрать с очередным любовником. Он рад будет остаться здесь за хозяина и ждать моего возвращения. Ручаюсь, половина прибыли пойдет ему в карман.

Вскочив на козлы, и взяв поводья в руки, Корн тронул карету с места.

Койнаш, накинув в карете свой плащ, взялась было помогать Иллару, но тот так испуганно отшатнулся, что Койнаш не решилась продолжить. Помогал Иллару Стенли, практически не переодевшийся. Он только протер лицо чистым платком и уже был готов. Глядя, как Койнаш помогает Тарлину, он старался делать тоже самое и с Илларом. Тряска по городской мостовой мешала, но приходилось поторапливаться. И все же Койнаш пришлось помочь, когда дело дошло до завязок и бантов шляпочной ленточки. Стенли бы с этим в любом случае не справился. Когда карета подъехала к воротам, Иллар уже был красный как рак от стыда и неловкости.

Но

все обошлось. Заглянувший в карету стражник не обратил внимания на цвет лица одной из девиц. Он удовлетворился ответом кучера на то, чья карета, взял положенную мзду из рук Койнаш и махнул рукой, чтобы карету с мамашей и ее отпрысками пропустили.

Но искать-то их по приметам все равно будут. Поэтому из кареты постоянно выглядывал Тарлин, у которого было миленькое девичье личико в обрамлении его нежных волос, прикрытых изящной шляпкой. Стенли держался в тени, Иллар тоже. Койнаш же не скрывалась, а так же, как и Тарлин старалась остаться замеченной. На кучера же никто не обратил внимания.

Итак, первая часть прошла успешно. Даже если стражников уже нашли, беглецы уже практически были недостижимы. И если придет приказ догнать всех, кто выехал в это время, они все же успеют доехать до ближайшего постоялого двора, а там их ждала свежая перемена лошадей. Они не будут отдыхать, а продолжат путь. Все это рассказали Иллару его братья, Койнаш дополняла, ибо именно она обеспечивала наличие свежих лошадей в ближайших постоялых дворах.

– Около границы с Илонией этим занимается Варгон, а на границе с Вароссой - бабушка, - пояснял Стенли.

– Королева Алаина?
– Иллар все еще не мог привыкнуть, что король и королева Илонии занимаются далеко не королевскими делами, а лично организуют его бегство.

– Да, - терпеливо объяснил Стенли, - Мы не знали, по какой дороге нам придется ехать, поэтому подготовлены были все пути. На каждом постоялом дворе у нас оплаченные свежие лошади еще на месяц вперед. Надо только сказать хозяину нужное слово, и он предоставит еду и коней.

– Еще на месяц?
– удивился Иллар.

– На всякий случай, - пояснила Койнаш и добавила с одобрением, - его величество пытался предусмотреть все неожиданности и не хотел торопиться и рисковать.

– Сколько же для этого понадобилось денег?

– Стоимость пяти королевских скакунов, - торжественно объявил Стенли.
– На четырех мы выехали из Нарта. А потом их должны были продать в Сеготе.

– А пятого продала в Бахре я, - добавила Койнаш.

– Ты знаешь, сколько стоят илонские королевские кони?
– с гордостью в голосе спросил Тарлин.

– Пожалуй, знаю, - неуверенно сказал Иллар, - я слышал, как его величество, король Альтам, долго искал возможность приобрести коня из личных королевских конюшен.

– Еще бы, - пояснил Тарлин, - наш дед растит коней не для продажи.

– А еще мне рассказывали, что короля Корна прозвали Лошадником, - осторожно заметил Иллар.

Стенли с Тарлином рассмеялись:

– Все это знают и дед тоже. Но они с бабушкой не могут без коней.

Иллар почему-то замолчал. Но потом не выдержал и опять спросил:

– А какое слово?

– "Возвращение" - пояснила Койнаш.
– Если ты на любом постоялом дворе скажешь хозяину это слово, то тут же получишь четверых свежих коней.