Илон Маск
Шрифт:
Хуже того – особенно если учитывать объявленную цель превратить платформу в тихую гавань для свободы слова, – Маск своевольно заблокировал аккаунты нескольких журналистов, которые написали о том, что он сделал с @elonjet. Он сослался на то, что в своих статьях они ссылались на аккаунт @elonjet, а следовательно, тоже раскрывали его персональные данные, но к тому времени @elonjet уже стал недоступен, поэтому их ссылки вели на страницу с надписью “Аккаунт заблокирован”. Все выглядело так, будто одним из поводов к блокировкам стало уязвленное самолюбие Маска, который решил таким образом отомстить журналистам, критиковавшим его в своих статьях. В их число вошли Райан Мэк из The New York Times,
Вайс, которая по-прежнему трудилась в душегубке над следующими публикациями с “файлами Twitter”, оказалась в щекотливом положении. “Он делал в точности то, за что, как он утверждал, презирал бывших повелителей Twitter, – говорит она. – Среди людей, которых он выкидывал с платформы, были мои главные обидчики в Twitter. Некоторых из них я вообще не люблю. Но мне казалось, что он предает идеал, который сам рисовал для Twitter, – идеал публичного пространства, где предпочтение не отдается ни одной из сторон. И чисто в стратегическом смысле он выставлял кучу подонков мучениками”.
Она отправила Маску личное сообщение в зашифрованном мессенджере Signal: “Слушайте, что здесь вообще творится?”
“Они следили за моим самолетом, – ответил он. – Они напали на моего сына”.
Вайс обсудила этот вопрос с другими журналистами, сидевшими в душегубке, но в итоге она единственная решила высказаться. “Будучи журналистом, невозможно наблюдать, как других журналистов прогоняют из Twitter, и ничего не говорить, – поясняет она. – У меня пока еще есть принципы”. Она понимала, что в итоге, возможно, лишится доступа к “файлам Twitter”. Кроме того, в разговоре с Нелли Боулс она пошутила: “Подозреваю, теперь Илон уже не станет нашим донором спермы”.
“Старый режим правил Twitter своевольно, опираясь на свои предрассудки, и такое впечатление, что новый режим идет по его стопам, – твитнула Вайс утром 16 декабря, на следующий день после блокировки журналистов. – Я против в обоих случаях”.
“Вместо того чтобы методично раскрывать правду, – ответил ей в твиттере Маск, – вы проявляете показную добродетель, чтобы продемонстрировать медиаэлите, что вы «хорошая», и усидеть на двух стульях”. После этого он ограничил ей доступ к “файлам Twitter”.
Аудиокомнаты Twitter
“Это безумие, – написал Джейсон Калаканис в сообщении Дэвиду Саксу, узнав о решении Маска заблокировать журналистов. – Это отвлечет внимание от «файлов Twitter». Мы должны исправить положение”. Они вместе написали Маску: “Ты должен позволить этим людям вернуться”. Маск не стал им ничего обещать.
В ходе переписки Калаканис заметил, что в аудиокомнатах Twitter, где пользователи могли организовывать голосовые обсуждения, о проблеме говорит большая группа людей. В дискуссии участвовали Дрю Харуэлл из The Washington Post и Мэтт Биндер из Mashable. Хотя новые сообщения они публиковать не могли, программа Twitter не закрыла им доступ к аудиобеседам. Когда Калаканис сказал об этом Маску, тот, ко всеобщему удивлению, зашел в аудиокомнату и, ощетинившись, вступил в разговор. Слухи о его участии распространились быстро, и уже через несколько минут количество слушателей дискуссии возросло до 30 тысяч человек.
Когда организатор обсуждения,
“Вы разместили ссылку на мой адрес”, – возразил Маск.
“Мы разместили ссылки на аккаунт @elonjet, который сейчас недоступен”, – ответил Харуэлл. Он обвинил Маска в “использовании точно такой же технологии блокировки ссылок, которую сам же критиковал в контексте истории с Хантером Байденом и статьей, вышедшей в The New York Post”.
Маск разозлился и покинул дискуссию. Через несколько минут Twitter внезапно ее завершил. Строго говоря, он завершил все дискуссии, которые велись в тот день, чтобы ограничить заблокированным пользователям возможность принимать участие в беседах. “Мы исправляем перешедший к нам по наследству баг, – твитнул Маск об отключении аудиокомнат. – Завтра все должно работать в штатном режиме”.
Вскоре Маск понял, что зашел слишком далеко, и стал искать способ спасти ситуацию. Он опубликовал опрос, в котором поинтересовался у пользователей, стоит ли разблокировать аккаунты журналистов, вытесненных с площадки. Более 58 % из 3,6 млн проголосовавших сказали “да”. Аккаунты были разблокированы.
Судить/Фаучи
Пока шли дебаты, Маск становился то сердит, то весел. Однажды вечером, сидя в душегубке с Вайс, ее коллегами и Джеймсом, он стал высмеивать распространенную практику публиковать свои предпочтительные местоимения. Кто-то пошутил, что местоимениями Маска должны быть “судить/Фаучи”. Послышалось несколько нервных смешков – Вайс признает, что в тот момент ей вовсе не хотелось идти против Маска, – а сам Маск расхохотался. Он повторил эту шутку трижды. Потом, около трех часов ночи, он импульсивно твитнул: “Мои местоимения – Судить/Фаучи”. Это было непонятно и несмешно, но главное – всего несколькими словами он умудрился высмеять трансгендерных людей, подхлестнуть развитие теорий заговора о 81-летнем чиновнике из Министерства здравоохранения Энтони Фаучи, отпугнуть еще некоторую часть рекламодателей и нажить новых врагов, которые зареклись покупать “теслы”.
В число негодующих вошел и Кимбал. “Какого черта ты творишь? Это пожилой человек, который просто пытался понять, что делать в разгар коронавирусной эпидемии, – сказал он брату. – Это неправильно”. Твит Маска раскритиковал даже стэнфордский профессор Джей Бхаттачарья, чьи твиты подвергались фильтрации по видимости, поскольку он критиковал политику Фаучи. “Я считаю, что Фаучи совершил ряд грандиозных ошибок, – сказал он. – Однако, на мой взгляд, возмездием должен стать не суд, а то, что совершенные им ошибки останутся в анналах истории”.
Твит о Фаучи стал не просто примером того, как Маск выражает свои антивоукистские настроения и правые взгляды. Он показал, что Маск балансирует на краю кроличьей норы, полной конспирологических теорий о коварных мировых элитах. Это была обратная сторона его озорных рассуждений о том, что он вообще-то живет в симуляции. Пребывая в мрачном настроении, он погружался в тяжелые раздумья о темных заговорщицких силах, которые управляют нашей реальностью, прямо как в “Матрице”. Например, он ретвитил замечания ярого антипрививочника Роберта Кеннеди-младшего, который утверждал, что ЦРУ убило его дядю, президента Джона Кеннеди. После твита Маска о Фаучи в аккаунте у Кеннеди появилось сообщение: “Фаучи купил молчание мировых вирусологов, ежегодно выделяя по 37 млрд долларов на исследовательские гранты. Как только казначея не станет, правда выйдет наружу”.