Иллюзия
Шрифт:
А. С. нахмурился.
– Не знаю, кого это нервирует, – наконец ответил он, – просто… здесь все принадлежит ему, он все создал, а теперь мы его больше не видим, хотя сейчас это место как никогда нуждается в подпитке, все разваливается, а он ничего не делает. Взять, к примеру, реконструкцию Б/У. Больше ждать было нельзя, Деприжан дал добро, а теперь деньги и вовсе не поступают.
Во взгляде, который А. С. бросил на Валь-Карьос, Юго заметил что-то среднее между любовью и ненавистью.
– Выходит, будущее лыжного курорта под угрозой? – спросил
– Возможно. Если его владелец ничего не предпримет.
– А почему он так себя ведет? Совсем поиздержался?
А. С. повернулся к нему, обвел взглядом окружающий лес и указал на трухлявый пень от только что сваленного ими дерева. Лесоруб ткнул лезвием бензопилы в паутину плесени, которая протянулась по земле к другим хвойным деревьям.
– Иногда встречаются ели, которые гниют прямо на корню и, прежде чем погибнуть, стараются заразить другие деревья. Думаю, и у людей так же. Может, им спокойнее, если удается утянуть за собой как можно больше народу. Чтобы умирать было не так скучно.
Юго наклонился над пустотой, чтобы получше рассмотреть усадьбу.
Он понимал горечь тех, для кого Валь-Карьос на протяжении многих лет был не только источником существования, но и домом. Чувствовать себя брошенным на произвол судьбы, бессильным что-либо предпринять, жить в полной неопределенности… Теперь Юго стало яснее, почему Лили просила его избегать этих разговоров. В них не было ничего таинственного, ничего зловещего, просто они вызывали тревогу.
– Кто он на самом деле, этот владелец? Какой он?
А. С. мгновение смотрел на него в упор, затем поднял бензопилу.
– Хорош болтать, мы теряем темп. Снеси-ка верхушку вон того дерева.
И, словно завершая дискуссию, орудие в руках А. С. грозно взревело.
Лезвие разрубило головку.
Очистив чеснок, Юго отломил зубчик и мелко нарезал его, пока закипала вода для макарон.
В суете первого дня он с утра не успел зайти в магазин, и Лили любезно собрала ему корзину с самым необходимым для ужина.
Это был его первый день, и он до сих пор не знал, как дотянет до конца, а мысль о том, чтобы подняться наверх, в свою квартиру, казалась просто невыносимой. У него болело все. Даже костяшки – он боялся, что на них появятся мозоли. Ломило плечи, руки задеревенели, ныли ягодицы и бедра. А хуже всего было со спиной. Он даже не мог себе представить, в каком состоянии проснется завтра.
Однако это не помешало ему ублажить свои вкусовые рецепторы и желудок. Юго всегда был гурманом, «старался быть в своей тарелке», как он острил. Хотя ему было лень каждый день готовить себе разносолы, он, однако, знал, что это безотказный способ упорядочить свои безумные фантазии и одновременно побаловать себя. Уже сама мысль о том, чтобы уделить время и позаботиться о себе, оказывала на него благотворное действие – это уже была половина дела. Не важно, устал он или нет, но в этот вечер он впервые за долгое время оказался у плиты.
Кухня, примыкавшая к столовой,
На другом конце кухни открылась дверь, и Юго узнал Алису, надменную блондинку, которая сразу же ринулась к первому холодильнику, вынула стеклянный контейнер с какой-то едой и ушла, не обратив на Юго никакого внимания. Он не знал, заметила ли она его вообще или нарочно проигнорировала.
В тот вечер он больше ни с кем не столкнулся в столовой: то ли было еще рано, то ли все предпочитали ужинать дома. А вот Юго было лень подниматься наверх: ему хотелось сесть и не двигаться, возможно, ближайшие лет десять или пятнадцать, прежде чем отважиться подняться хоть на одну ступеньку.
Он закончил готовить свое блюдо – лингвини с оливковым маслом, чесноком и тонко нарезанной вяленой говядиной – и, сбрызнув его лимонным соком, отнес в смежную столовую. Алиса в наушниках сидела неподалеку. А ну-ка, рискну…
Он жестом указал на стул, спрашивая, можно ли ему присоединиться к ней, на что Алиса утвердительно кивнула, вынув наушники.
– Не хочу прерыв…
– Это подкаст, могу послушать, когда захочу.
– Скажу честно, у меня нет привычки их слушать. Нужно бы попробовать.
Алиса охотно с ним согласилась:
– Учитывая, сколько месяцев тебе предстоит здесь проторчать, имеет полный смысл!
Она вернулась к своему салату из киноа, который ела прямо из контейнера.
– Я видел, что в холодильнике полно твоих контейнеров, это очень разумно, надо бы и мне запастись, – сказал Юго, подыскивая тему для разговора.
– Эту привычку я переняла у других, когда приехала сюда, – тут бывают просто сумасшедшие дни, так что я решила по воскресеньям готовить впрок на всю неделю. Тратишь какое-то время, зато потом можно не суетиться.
– Хитро. А на ужин сюда обычно кто-нибудь ходит?
– По-разному. Иногда можно с кем-то столкнуться, даже со многими, а в другой день все ужинают по домам, раз на раз не приходится. Во всяком случае, так повелось с тех пор, как разъехались туристы.
– А как здесь было? Я имею в виду зимой.
– Мило.
Юго был удивлен отсутствием у нее всякого энтузиазма.
– И все? Скажи честно, если это отстой, тогда я еще успею смыться, пока не кончился испытательный срок! – сказал он притворно испуганным тоном.