Иллюзия
Шрифт:
– Нет. Мне от тебя ничего не надо, – убитым голосом проронила Соня и, осторожно положив ключи от квартиры на стол, ушла.
– О, наконец-то, – выдохнул Александр. С этими словами лег на диван и уже через минуту спал сном младенца.
Так было предано самое чистое чувство – ЛЮБОВЬ.
Странное хобби было у Сыночка. Сейчас он стоял в своей собственной прозекторской у стола, на котором лежал труп молодой женщины. Она была худа и длиннонога и, вероятно, совсем недавно имела прекрасные вьющиеся рыжие волосы, но их успели
– Вот подлецы, ничем не гнушаются – все на продажу. Хорошо, что не успели труп вскрыть, а то бы я многого недосчитался.
Вдруг его передернуло – он почувствовал, что здесь что-то не так. Вытянул руки над трупом ладонями вниз и замер.
Картинка возникла сразу, она была четкой и ясной. Ночной город, она идет, не разбирая дороги, выходит на проезжую часть и под дикие сигналы несущихся машин безразлично переходит улицу. На середине ее подминает под себя джип. Звук тормозов, и дикая боль во всем теле. Картинка гаснет.
– Ах, вот как все случилось.
Сыночек уже хотел опустить руки, но какой-то тихий сигнал задержал его. Снова закрыл глаза и стал прислушиваться. Вот оно – редкий и тихий пульс. Увидел, как сердце не хочет умирать и из последних сил старается выжить в этом изломанном теле.
– Боже, она жива!
Они стояли рядом и смотрели друг другу в глаза. Заканчивалась эта страшная ночь. Горизонт робко светлел, но над головами пока еще было высокое темное небо с яркими звездами.
Сыночек чувствовал, какая буря бушует в душе у Сони. Он положил руки на ее плечи и сказал:
– Не казни себя. Ты убила не людей, а воплощение зла на земле. Они давно уже продали душу дьяволу, осталась одна оболочка. Сами понимали, что не живут, а мучаются, от тоски маются. Так что ты еще им большую услугу оказала – освободила их.
Прошло несколько лет с тех пор, как Сыночек в своей прозекторской увидел полутруп Сони. Тогда, почувствовав несвойственный ему азарт, заключил пари с той, которая уже стояла у изголовья бедной женщины. Он выиграл и выиграл блестяще.
Небо стало быстро светлеть, звезды исчезли, Сыночку дали понять, что все готово к взлету. Пора прощаться. Он, наклонив голову, сказал:
– Вот, Сонечка, все и закончилось. Теперь ты улетишь туда, где круглый год лето, плещется теплый океан и цветут прекрасные магнолии.
Вдруг Соня стремительно обняла его и, поцеловав в губы, прошептала:
– Спасибо тебе за все. Спасибо за жизнь, за возвращенную ВЕРУ.
Сыночек вздрогнул от неожиданного поцелуя, и какое-то ранее незнакомое ему чувство разлилось теплом у него в груди – там, где находится сердце.
Вечер, посвященный встрече Нового года, был в самом разгаре. Сыночек стоял рядом с колонной, в руке держал бокал шампанского и наблюдал, как разыгрывается пьеса, которую он сочинил. Вот в уголке воркует парочка – его Сестра и неплохой парень. Скоро свадьба. У них будет долгая и счастливая семейная жизнь, а у него, у Сыночка появятся трое племянников. Когда придет время, он передаст свое искусство младшему, который будет удивительно похож на своего дядю. А вот, в центре зала, под звуки вальса кружится необыкновенно красивая
Он понял это тогда, когда провожал Соню, когда она неожиданно обожгла его своим горячим поцелуем зарождающейся любви. Когда он потянулся к ней, и в нем вспыхнуло ответное, ранее неведомое ему чувство. Понял, что семейное счастье – не его удел. Здесь стоял жесткий выбор: или семья, или мастерство – он выбрал последнее.
Столица гуляла самый свой любимый праздник – Новый год.
Только одно сиротливое темное окно навевало на мысль, что там не рады празднику. И действительно, мужчина спал игнорируя праздник.
Пал Палычу снилась зима, было холодно, и ему казалось, что нос его обледенел и вот-вот отвалится. Босыми ногами переступать по студеному снегу тоже не очень. Он приложил усилия и проснулся.
Вот, елы-палы, вчера забыл перед сном закрыть форточку и задернуть занавески. Теперь в комнате было холодно, как зимой, и светло, как днем. В окно смотрела полная луна, размер ее очень удивил – прямо оптический обман какой-то, такая здоровая, на пол окна.
– Вот это да – лунища, а! Каково сейчас шизикам, маньякам и всякой там нечисти! Небось, на стенки кидаются или на неосторожных ночных прохожих, – подумал вслух Пал Палыч.
Это у него была такая привычка – думать вслух, так как проживал один, бобылем. Поскреб небритый подбородок и, нащупав растоптанные тапочки, пошаркал по направлению к окну. Со злостью и с силой захлопнул окаянную форточку, она жалобно ответила стеклянным дребезжанием. Засеменил обратно к вожделенной кровати. Но вдруг почувствовал, что на него кто-то смотрит. Ощущение было так сильно, что на автомате повернул голову в сторону и обомлел: в дверном проеме стояла девица – живая. От великого удивления он разжал руку, и с его костлявых плеч упало старое ватное одеяло, в которое он кутался.
– Ни фига себе, – только и смог произнести.
Надо сказать, что Пал Палыч был человеком продвинутым, много читал и неплохо разбирался в мистике и имел в друзьях известного мага, победителя одной из «Битв экстрасенсов». Раньше они вместе в одном НИИ протирали штаны и немного дружили, а затем их дорожки разошлись. Вован полностью ушел в экстрасенсорику и Палыча агитировал с собой, но тот заупрямился и остался в институте с наивной надеждой на возрождение отечественной науки. Теперь же стало ясно, кто из друзей оказался дальновиднее, – друг процветал, оброс богатой клиентурой, имел крутую машину, престижную квартиру и молодую жену, а Палыч продолжал проживать в хрущобе, был старым холостяком и работал курьером.
Увиденное им сразу классифицировалось как привидение, не иначе. Поборов первое потрясение, он обратился к призраку с наигранной шутливостью, хотя, если честно сказать, внутри все похолодело и тряслось мелкой дрожью.
– Милочка, за чем пожаловали?
– Дело у меня важное, не откажете?
– Ну, говори. Внимательно слушаю.
– Обещаете выполнить?
– Непременно.
– Утром на столе найдете записку, там будет все сказано, а сейчас мне пора.
Превратившись в легкое облачко, она исчезла. Палыч потер глаза, сплюнув в сторону, подумал вслух: