Иллюзия
Шрифт:
На месте перед ними встал неожиданный выбор: им предложили двойняшек – братика и сестренку. Вот они лежат, как два ангелочка перед возможными родителями на пеленальном столике, как товар в магазине. Выбирай любого или бери оптом.
У будущих «родителей» отчаянно стучали сердца в унисон и так громко, что, казалось, рядом стоящий медицинский персонал должен был слышать этот радостно-тревожный звук. От волнения они улыбались и вопросительно поглядывали то на малышей, то друг на друга, молча спрашивая: «Кого же брать-то?»
Но все никак не могли выбрать. Искушение было слишком велико.
Вдруг из дальнего угла раздался старческий
– Берите обоих, тогда точно не ошибетесь.
На нее зашикали и выгнали из кабинета, где совершалась незаконная сделка. Как и когда она сюда просочилась, никто не заметил. Мудрое предложение старой женщины было проигнорировано, а напрасно.
Время шло, а решение никак не принималось. Тогда главный врач сказал:
– Ну, если такой сложный выбор, то давайте монетку подкинем, пускай судьба сама определит.
Выпала решка – значит, забирают девочку. Ну, с тем и отбыли в свои хоромы.
Шли годы. Лиза упивалась воспитанием Доченьки. Можете себе представить – при их-то возможностях! Девочка уже и пела, и танцевала, и говорила на нескольких языках, и полмира увидала, и в Кембридже выучилась. Не успели оглянуться, как четверть века пролетело.
Малышка выросла в завидную невесту. Пора было подумать и про достойную партию. Начались смотрины и переговоры: очень уж боялись просчитаться. Единственная наследница такого богатства.
Доченька же ничем не огорчала своих родителей, все время была послушной и милой, но в тот роковой день, словно мир перевернулся. Настало «черное воскресенье». Все семейство мирно сидело за обеденным столом и тихо беседовало, обсуждая вечерний прием очередной делегации с женихом. Согласие и взаимопонимание царили в кругу семьи. Картина домашнего уюта дополнялась легким шипением закипающего чайника…
Двор знаменитого «серого» дома полностью был заполнен милицейскими машинами и машинами без всяких опознавательных знаков. Только сведущие понимали по номерам – здесь случилось что-то неординарное, потому что такое начальство просто так не приезжает.
В стороне, около старого дерева, стояли двое мужчин. Один из них Следователь, другой Патологоанатом. Они курили дешевые сигареты и лениво перебрасывались фразами. Свое отработали, дело передали в другие органы – больно случай нерядовой, да и фигуранты не простые люди.
– Ну и как тебе? – спросил Следователь.
– Да, лихо. Как это она смогла все сотворить одна-то? Но, факт налицо, двоих уложила и с каким зверством. Матери насильно влила в горло кипяток из чайника, и та скончалась от болевого шока, а с отцом так вообще игру устроила. Привязав его к стулу, прилепила жвачкой пиковый туз на лоб и одним выстрелом попала прямо в цель, а стреляла-то с очень приличного расстояния, не каждый попал бы. А сама после содеянного в окно ласточкой сиганула. Вот и все. Три трупа. А почему? Что случилось?
– Дай время, узнаем, – посмотрев в небо, философски ответил Следователь.
Стоял промозглый серый декабрь. Зима все капризничала и не хотела вступать в свои права. Начинало темнеть, не успев толком рассвести. Тоска и грусть во всю гуляли по пустым коридорам и кабинетам. Следователь героически боролся со сном, потом вспомнил о таком же горемыке, как и он сам, только этажом ниже. Правда,
Тяжелая дверь была приоткрыта. Свет приглушен – значит, не работает. В углу за столом сидел Патологоанатом в своем грязном, когда-то белом халате, и с безысходностью смотрел в окно.
Что он там пытался рассмотреть, не понятно, так как все стекло было заляпано грязью, да и стемнело уже.
– Привет, – сказал Следователь, нарушив медитацию приятеля.
– Привет, – ответил тот, не отрываясь от окна. – Все тихо?
– Ага, – ответил Следователь и постучал по столу. Помолчали.
– А ты помнишь летнее дело с Доченькой? Что-нибудь новенькое появилось?
– Не, висяк. Очень чисто сработано.
В это же время, только на другом краю света, где сияет яркое солнце и плещется синей океан. В летнем ресторане за одним столом обедали две пары. Одна точно – Муж с Женой, другая, скорее, родственники – Брат с Сестрой.
– Ну и что же дальше-то было? – спросила Супруга.
– А дальше было вот что, – и молодой человек рассказал страшную историю. – Случилось это четверть века назад. В далеком сибирском городке праздновали выпускной бал. На освещенное крыльцо школы вышли двое, бывшие соседи по парте – он и она. Первые чувства только начинали смутно и чисто тревожить молодые души. Взявшись за руки, решили прогуляться. Не успели они пройти несколько шагов, как из-за кустов появились два мужика, по виду, бежавшие заключенные. Они, как звери уставились на ребят, которые олицетворяли совсем другую жизнь, чистую и с планами на будущее. У зеков все было в прошлом и прошлое это было не из лучших, что и вспоминать не хотелось. Встретилось белое с черным, и как это дьявольски-черное пройдет мимо и не испоганит ангельско-белое?
Тот, что повыше, похожий на наркомана, заискивающе спросил коренастого:
– Ты кого больше предпочитаешь девочек или мальчиков?
Старший, сверкнув недобрым взглядом, прохрипел:
– Ты что, Никита-генерал, забыл мои привычки? Кажется, и от зоны не так далеко ушли, а у тебя уже крыша поехала? Я всегда мальчиков предпочитал, так что, та, что в белом платье – твоя «невеста». Забирай.
Что потом случилось страшно даже пересказывать. Утром ребят нашли. Мальчика похоронили, а девочка была жива, но, пережив ночной ужас, замолчала навсегда. Пришло время и она, родив двойню, умерла.
Зеков убили, так как они оказали вооруженное сопротивление при задержании, один из них, который насиловал девочку, оказался сыном генерала из Москвы – Никита Николаевич. Да, да. Генерал наш дед. Вот так, порой судьба играет с людьми. Он даже не подозревал, что воспитывает родную внучку.
Нас разлучили: Сестру купила богатая бездетная пара из Москвы, а меня сдали в «Дом малютки», где я чуть не загнулся от какой-то инфекции. Спасибо бабе Нюре, взяла к себе и выходила. Очень меня любила, всю душу вкладывала, называла «Сыночком», свое ремесло мне передала. Она была потомственной знахаркой и ведуньей, так что с самого малолетства я многое уже знал, а перед смертью она мне и поведала нашу с Сестрой историю, да еще прибавила, что чует ее душенька, несладко моей Сестричке у чужих людей живется, и наказала проведать ее непременно.