Иллюзия рая

Санс Иви

Как бы то ни было, я приземлилась и направляюсь в Кампус Биотехнологического университета. Я проведу для вас небольшую экскурсию и узнаю, что стоит на повестке дня в ближайшие дни, одновременно высматривая важных персон, чтобы попутно взять несколько интервью с помощью включенного микрофона. И если говорить о важных персонах, то, похоже, самый важный человек из них всех был приглашен в качестве почетного гостя Шиллера. Все верно, профессор Сара Коллиер, лауреат Нобелевской премии и широкоэрудированная штучка, будет приглашенным

докладчиком Шиллера на презентации Нейроклетки. Это еще предстоит подтвердить, но мой источник меня пока не подводил, и вдобавок ко всему, угадайте, кто добился интервью с упомянутой штучкой? Динь-динь, золотая звезда для тебя! Завтра маленькая-старушка-я буду сидеть напротив единственной и неповторимой профессора Сары М. Коллиер; дышать тем же воздухом, что и женщина, которая спасла миллионы жизней; смотреть в глаза той, чья революционная формула принесла ей Нобелевскую премию, и напрямую спросить ее: "Почему Вы позволяете, чтобы Ваше имя ассоциировалось со столь противоречивым изобретением в области биотехнологий?"

Я здесь не для того, чтобы создавать проблемы, я здесь, чтобы разобраться, что, черт возьми, происходит. Я просто прошу о прозрачности. Не успеем мы оглянуться, как все основные человеческие привилегии, которыми мы дорожим, – наша идентичность, наш медицинский статус и даже наша гражданская безопасность – могут ИСЧЕЗНУТЬ. Нас отвлекли с помощью 5G. Мы запротестовали. Это ни к чему не привело. Но что сейчас замалчивается, так это правда о том, насколько опасным может быть подобное устройство. Мы не успеем оглянуться, как доступ к определенным сферам общества будет разделен между теми, у кого он есть, и теми, у кого его нет, и я искренне заинтригована, узнав, почему Сара Коллиер готова поддержать это. Сара не из тех, кто стремится к славе или богатству. Она честна, и я уважаю ее мнение, но, судя по тому, что я слышу, Нейроклетка может ознаменовать конец наших свобод в том виде, в каком мы их знаем. Ставки действительно настолько высоки, и Саре Коллиер придется ответить, почему она считает, что свобода – это то, что мы можем позволить себе потерять.

Оставайтесь на месте, не уходите. Сара, я иду за вами. Терри Ландау

ГЛАВА 13

ДЭНИЕЛ

На самом деле ни у Сары, ни у меня нет настроения участвовать в вечеринке. Однако, полагаю, мы выглядим соответствующе. Мне удалось купить галстук-бабочку и белую рубашку в дорогом магазине в вестибюле отеля. У меня есть черный костюм, на который, надеюсь, никто не обратит слишком пристального внимания. На Саре ее любимое платье с запахом. Не могу произнести имя дизайнера, но это стоило бешеных денег, и она выглядит потрясающе. Наше душевное состояние не соответствует внешнему виду. Я солгал и сказал ей, что нам не обязательно идти, но она настояла, чтобы мы собрались и взяли себя в руки. Честно говоря, думаю, что она рада отвлечься; я черпаю мужество в ее стойкости. Этот день был по-настоящему тяжелым. Я много плакал. Я

знал, каким будет диагноз, мы оба знали, но он ударил меня, словно грузовик. Ситуация ставит серьезные вопросы: что это означает на самом деле? Что нам это дает? Где останется Мэдди?

Сара была удивительной, сильной и собранной. Это действительно невероятная женщина. На самом деле я "не видел" ее в последнее время, я был слишком погружен в собственный мир, чтобы замечать, но она была прямо здесь, все это время. Зеленый шелк, обтягивающий ее бедра и талию, дополняет каштановые волосы, собранные сзади на длинной элегантной шее. Она сидит за туалетным столиком, печально улыбаясь мне в отражении зеркала, прежде чем ее взгляд возвращается к ней самой. Она медленно накладывает макияж, и я могу сказать, о чем она думает: в какой-то момент она, возможно, даже перестанет узнавать свое собственное лицо. Она красива, но в ней чувствуется какая-то вялость, когда она смотрит на себя. Болезнь надвигается. Мое тело кажется тяжелым, а в голове темно, но прежде чем я успеваю опуститься еще ниже, раздается стук в дверь. Я пересекаю комнату, чтобы открыть ее, и натыкаюсь на несчастный взгляд Павла Осинова.

– Готовы идти?

Никаких любезностей. Его можно называть разными именами, но "непредсказуемость" не входит в их число.

– Да, почти. Просто дайте нам пять минут, мы скоро выйдем.

Я закрываю дверь. Сара встает со своего места, направляясь ко мне. Я беру ее за руки и притягиваю.

– Ты потрясающе выглядишь.

– Мне так не кажется, – она пытается улыбнуться.

– Любимая, ты уверена, что справишься с этим?

– Мы в Женеве. Давай сделаем то, ради чего приехали.

Я помогаю ей надеть длинное пальто и сжимаю ее плечи, отмечая отважное выражение, которое она придала своему лицу.

Мрачный и молчаливый Павел ведет нас в лифт. С каждой секундой его кажущееся сходство с Арнольдом Шварценеггером становится все слабее. Двери лифта открываются, и он нажимает кнопку верхнего этажа отеля. Я поднимаю бровь, глядя на Сару, которая тоже заметила это и хмурится. Это не выход. Мой желудок подкатывает к горлу, мы поднимаемся на самый верх. Несколько секунд назад этот громила был слегка забавен, но теперь я волнуюсь. Куда он нас ведет? Лифт прибывает, и Павел, словно подстреленный, выскакивает в коридор и через дверь на крышу. Мы послушно следуем за ним. Он открывает боковую дверь, и нас отбрасывает назад волна шума и яркого света. Павел выходит наружу, на бетонную платформу, низко пригибаясь под вращающимися лопастями вертолета, из-за нисходящей струи облако ледяного воздуха и снега застилает мне обзор. Оглушительный звук вертолета заглушает голос Павла, но, похоже, именно так мы и добираемся до Института Шиллера. Мое сердце замирает. Я не большой любитель такого рода летательных аппаратов; это все равно что лететь на спине осы, хрупкой и ненадежной.

Конец ознакомительного фрагмента.