Иллюзия отбора

Верхова Екатерина Сергеевна

Он даже разворачивается к двери! И от всего идиотизма сложившейся ситуации меня хватает только на:

— Ну ты и придурок, Гильям, — выходит неожиданно серьезно. Даже ком в горле скапливается, но ненадолго. Набатом бьет мысль: “Мы просто заключили партнерское соглашение, что ты еще от него хочешь? Теперь все расставлено по полочкам. Совсем скоро ты, как и обещала, поставишь подпись в брачном договоре, вы по быстрому распишетесь и разойдетесь каждый своей дорогой. Он — разбираться с живучестью женщин после рождения наследников, ты — на южное побережье”.

— Ага, придурок, —

внезапно соглашается Алер и разворачивается. В несколько шагов сокращает расстояние, между нами остается меньше метра. — Давай попробуем сначала?

— Сначала? — непонятливо переспрашиваю.

— Привет! Меня зовут Гильям Алер, — он протягивает руку.

— Привет, я Элиан. Я о тебе слышала, — неожиданно для самой себя поддерживаю игру. Пожимаю руку в ответ. Мне всегда нравилось это, казалось бы, доступный только для мужчин жест привествия.

— Что ты обо мне слышала? — он удивляется настолько натурально, что я не могу сдержать легкий смешок.

— Что ты худший из самых завидных женихов, — протягиваю я.

— Может, лучший из худших? — Гильям улыбается, но руку мою не отпускает.

— О да, ты смертельно хорош, — смеюсь уже в открытую. Сама не понимаю из-за чего.

— Смертельно для тебя?

— Смертельно для женских сердец, — с видом профессионала отвечаю я.

— О, я ещё и бабник? — и снова это неподдельное удивление.

— Не доказано, но вполне возможно, — пространно отвечаю я.

— Сказала девушка, которая с детства блуждает по борделям и игорным домам? — он чуть наклоняется, заглядывает в глаза.

— Сказала девушка, которая почти вышла замуж за принца.

— О, и что же, когда ждать приглашение на свадьбу? Или он узнал о твоих грязных мыслях и решил, что такая жена ему не подходит? — его ладонь на секунду сжимает мою чуть сильнее обычного.

— Не срослось. Не сошлись характерами.

— … или он узнал, что ты не умеешь готовить, иголку в руках не держала и предпочитаешь попадать в неприятности чаепитию в женском коллективе.

— Алер.

— И до него, наконец, дошло, что дети, скорее всего, унаследуют твой дурной характер, а это ну никак не вяжется с королевским родом.

— Алер.

— Наверняка ему доложили, что тебе нравится красное вино, прогулки под луной в разбойничьих кварталах и один крайне мерзкий тип.

— Алер!!!

— Да, кажется, именно так его и зовут, — он совсем рядом. И улыбается. Наверное, мне очень нравится его улыбка. От нее одновременно и тепло, и щемяще. По-приятному щемяще.

— Ты невыносим.

— Откуда ты знаешь? Мы ведь только познакомились.

— Мне брат говорил, что ты плохой парень и с тобой лучше не дружить.

— Разве я предлагал дружбу? — его лицо в нескольких сантиметрах от моего.

— Разве нет?

— О нет, дорогая, то, что я предлагаю в сто раз хуже. Как насчёт просыпаться по утрам в одной постели, любить друг друга и вместе влипать в разные идиотские ситуации?

— Влипать в идиотские ситуации? Звучит соблазнительно.

Соблазнительными кажутся и его губы, потому я потянулась к нему первой.

И действительно. За следующие пять лет в каких только передрягах мы не

бывали. О своей беременности первенцем я сообщила, когда слишком быстро истощила свой резерв, держа магию иллюзии над целым отрядом разведчиков. Я держала секрет до последнего, потому что знала, что Гильям по-настоящему боится, что нам не удалось справиться с проклятием. А я вот почему-то пребывала в полной уверенности, что получилось.

Но… Ох, как он орал! Я аж залюбовалась. Думала, прибьет и меня, и отряд, и тех, за кем велась слежка. Но нет… остыл в одно мгновение и крепко обнял. Как Кайд потом сказал:

— Он просто побоялся, что за подобное поведение его отстранят и он не сможет тебя опекать.

С моим братом, кстати, Гильям довольно быстро нашел общий язык. И даже взялся наставлять на путь истинный. Вот только почему-то в истинности их пути я сомневалась. Уж слишком подолгу они сидели в его кабинете за “бокальчиком” виски в свободное от работы время. Хотя и толк от подобных встреч был. Кайд перестал играть в азартные игры и вроде как куда трепетнее относился к своей пятой точке, не допуская ее попадания в искусственно созданные жизненные перипетии. Вроде как даже девушку нашел… Правда пока не знакомил.

Нашему сыну исполнилось два года. И… проклятие вроде как обошло нас стороной. Вот только я все равно чувствовала напряжение Гильяма. Да и не только Гильяма, всего семейство Алеров. Они будто с опаской наблюдали за тем, что произойдет дальше.

Мысленно уговорив Катрин ничего Гильяму не говорить, в один из вечеров я поднялась к нему в кабинет с новым письмом от Маркуса.

— Алер? — тихо постучалась я.

— Да? — он в тот же момент отложил свитки в сторону и поднял на меня усталый взгляд. — Только не говори, что нас снова ждут проблемы, — Гильям устало улыбнулся. Я знала, что последние дни выдались тяжелыми. Помимо наших “приключений” в Тайной канцелярии его ждали еще и семейные дела, которые отец постоянно пытался на него переложить.

— Хорошо, не буду. — Я равнодушно пожала плечами, уже готова развернуться и уйти. Победоносную улыбку удалось замаскировать за обиженно надутыми губами.

— Говори, — он хмыкнул, вышел из-за стола и потянул меня к небольшому дивану, расположенному в углу. Усадил к себе на колени и только после этого повторил: — Говори.

— Нет-нет, ты же сказал, — притворно вздохнула я. — Я же послушная жена…

— Не испытывай мое терпение, — серьезно ответил он, хотя на его губах блуждала улыбка. Его рука тоже блуждала, но почему-то по моему бедру.

— Нам вновь предстоят бессонные ночи, — я театрально закатила глаза.

— Опять потащишь меня по борделям? — Алер припомнил мне ситуацию трехгодовалой давности. Как будто он не понял, что это была просто шутка, как же.

— А еще мы вряд ли будем посещать балы и светские приемы, — вновь вздохнула.

— Нам предстоит прятаться от разбойников?

— А еще ты скоро снова станешь папой! — произнесла уже торжественно, не в силах сдержать улыбку. — Проклятие снято.

— Я знаю, — прошептал он, носом зарываясь в мои волосы. — Теперь я все знаю о тебе. Потому что ты — моя. А я — твой.