Иллюзионист
Шрифт:
– Почему бывший?
– Не общаются они больше. Маркин живет в нищете, часто болеет. Ставинский ждет не дождется, когда его бывший друг на тот свет отправится – тогда оформит здание на себя. Раньше не хочет, вдруг у Маркина вопросы возникнут, придется платить.
– Когда ты это все узнал про ресторан?
– Рассуждал на досуге, поинтересовался на всякий случай, – ушел от прямого ответа Виктор.
Машина подкатила к разваливающейся лачуге. Виктор с Алисой вошли в дом.
– Иван Иванович, – позвал Виктор, – вы дома?
– Кто
Иллюзионисты вошли внутрь. Изможденный старик лежал на кровати. У изголовья на табуретке черствый кусок хлеба и графин с остатками воды, в ногах ведро, из которого невыносимо пахло испражнениями. Виктор с Алисой поразились увиденному… И этот человек владел таким зданием…
– Добрый день, Иван Иванович, давно болеете? – спросил Виктор.
– Давно, – ответил старик, – в больницу не берут, говорят ухаживать некому. Сам передвигался помаленьку, но три дня как слег. Думал: хлеб с водой кончатся и помру… А вы кто, с чем пожаловали?
– Мы ваши добрые друзья, Иван Иванович, приехали вам помочь.
– Эх… какие друзья… никого у меня нет – ни родных, ни друзей. Приезжает раз в неделю Леопольд, оставляет булку хлеба и графин воды, так и тяну неделю. Завтра как раз должен приехать.
– Леопольд – это Ставинский?
– Да, – вздохнул старик, – спасибо ему, а то бы с голоду умер.
Виктор сжал кулаки от ярости… но сдержался, шепнув Алисе: "Молчи".
– Почему Леопольд за вами ухаживает? – спросил он.
– Он когда-то на меня здание оформил. Я ему доверенность выдаю раз в три года, а само свидетельство не показываю, вот он и ездит.
– Что за здание, знаете?
– Нет, Леопольд говорит, что развалюха какая-то, не стоит ничего, он меня из жалости кормит.
– Иван Иванович, я приехал купить у вас эту развалюху. Сейчас подъедет нотариус и мы все оформим законно. Сколько денег вы за нее хотите?
– Э-э, – усмехнулся старик, – она ничего не стоит, чего зря говорить.
– Хорошо, сколько денег вам нужно для счастья?
– Для счастья? – снова усмехнулся старик и на минутку задумался, – пятьдесят шесть тысяч шестьсот пятьдесят рублей.
– Почему столько, можно узнать?
– Можно, – ответил он, – не секрет. Больше года не проживу, в году триста шестьдесят пять дней – по сто рублей в день, чтобы поесть нормально. И двадцать тысяч на похороны.
– Леопольд обманул вас, Иван Иванович, эта развалюха кое-что стоит. Я предлагаю вам следующий вариант – сейчас мы оформляем сделку, то есть пока тоже нотариальную доверенность с правом продажи. Потом едем в больницу. Вас помоют, накормят и полечат. Я куплю вам благоустроенную квартиру и дам вам пятьдесят миллионов рублей. Эта развалюха стоит, примерно, столько. Если вас это не устраивает, то дам больше. Это здание не развалюха и стоит больших денег, Леопольд вас обманывал. Согласны?
Маркин заплакал, Алиса налила ему воды, он с трудом выпил
– Если вы говорите правду, добрый человек, то я вам дам доверенность и свидетельство о праве собственности отдам. Мне не нужны миллионы – подлечиться и пожить в благоустроенной квартире – это да. Я согласен, если вы меня потом и похороните. Значит, Леопольд мне все время врал… Зовите своего нотариуса, а миллионы оставьте себе – я и так буду вам благодарен, на этом, и на том свете стану за вас молится. Как зовут вас, люди добрые?
– Я Виктор, это моя жена Алиса, – ответил он.
На следующий день Виктор с Алисой зашли к старику в палату. Он увидел их и снова заплакал.
– Иван Иванович, что случилось, кто вас обидел? – спросил озабоченно Виктор.
– Никто, это я от счастья, – ответил Маркин, – вчера еще думал, что подпишу доверенность и все – никому не стану нужен вообще, куска хлеба никто не подаст. А вы слово держите, в такой палате я еще не лежал и уход отменный, персонал ласковый, вежливый. Говорят, что скоро снова ходить стану, это у меня от голода слабость была.
– Иван Иванович, успокойтесь, – Алиса протянула ему платок, – мы с Виктором уже купили вам квартиру, вот свидетельство. Подлечитесь и мы вас отвезем в новый дом, мебель тоже уже купили. По сто рублей не станем платить ежедневно, это слишком мало на еду – тысячи вполне достаточно.
Маркин поправлялся быстро и через неделю передвигался сам вполне хорошо. Через три недели его выписали здоровым. Алиса с Виктором привезли его в новую квартиру.
– Однокомнатная, но со всеми удобствами, подходит? – спросил Виктор.
– Конечно, что еще старику надо. Спасибо вам, люди добрые, Виктор и Алиса, спасибо.
Старик осматривал квартиру – как он мечтал о такой всю жизнь. Мягкий уголок с передвижным столиком, большой телевизор… на кухне холодильник, электроплита…
– Иван Иванович, здесь на торце здание филиал сбербанка расположен. Я там открыл счет на ваше имя и положил миллион рублей. Покушать, одеться, другие расходы. Вот вам телефон, – Виктор протянул мобильник, – возникнет необходимость – звоните, мы приедем, поможем. Вот эту кнопку нажмете и соединитесь со мной. И еще – дом, в котором вы раньше жили, можно продать, но надо снова от вас доверенность.
– Кому он нужен, за него и десяти тысяч не дадут.
– Дом действительно никому не нужен, но у вас пятнадцать соток земли. Землю станут покупать, а не дом. И стоит она не меньше пятнадцати миллионов. Продаем, а деньги вам на сберкнижку?
– Нет, не продаем, возьмите мой участок себе, Виктор. У меня все есть, вы меня с того света вытащили. Умру – похороните… это все, что я бы хотел от вас. Приезжайте, не забывайте старика. Вы мне теперь как дети родные.
Маркин оформил на Виктора доверенность и завещание на купленную ему квартиру. Так пожелал старик и возражать ему было бесполезно.