Илларион
Шрифт:
– Как давно это произошло?
– Пять лет назад, как раз после того, как я познакомился с Карен. Думал, бросит меня. – Довольно улыбнулся Айзек. – Оказалось, ей было абсолютно все равно, смогу ли я водить ее в рестораны на выходных или заваливать дорогими подарками. Карен такая. Она любит всей душой.
– Уйти с работы – это так феерично! Мало того, что ты мизантроп, ты плюс ко всему и отпетый бунтарь! – удивилась Сибилла. Копилка эпатажных выходок писателя была забита подобными чудачествами, ему было чем подкормить тягу Сибиллы к бунтарству. – Я никогда не слышала, чтобы кто-нибудь так поступал. Ты первый. –
Бладборн устало склонилась к плечу писателя. Айзек почувствовал прикосновение ее щеки. Мгновенно его охватила неловкость, ведь он вовсе не планировал производить на нее впечатление. Может, дело в алкоголе? Они оба были хорошо навеселе. Айзек даже не задумывался о том, что девушка могла превратно понять его прыть в общении, – она весь вечер держалась на расстоянии, не кокетничала, не стреляла игривым раздевающим взглядом, не пыталась залить в него как можно больше алкоголя. Словом, не проскочило ни одного намека. Возможно, в вопросах секса Сибилле не престало брать инициативу на себя, и она не выказывала знаков откровенного влечения к писателю, пока он сам держал себя в руках и не пускал в ход навыки соблазнения.
Айзек и не заметил, как оказался в просторной усадьбе Сибиллы, которая встречала гостей широкими коваными воротами, брусчатой дорогой, ведущей сквозь аллею из высоких дубов, и раскрывала свои угодья во всей красе, когда подходишь к основному дому в центре, стоявшему покоем. В ночном полумраке Айзек разглядел несколько пристроек, помимо двухэтажного здания, в котором Сибилла пряталась от общества словно отшельник: гараж, зона барбекю с беседкой, небольшой домик для прислуги. Обширная территория была щедро усыпана деревьями и зарослями кустарника. Здесь давно не наводили порядок.
Внутри хозяйского дома было темно, даже когда Сибилла включила верхний свет. В коридоре и у лестницы, уходившей на второй этаж, горело всего по паре лампочек, которые едва разгоняли зловещие тени на полу и стенах. Бладборн объяснила, что незадолго до смерти Гаспара в усадьбе начались проблемы с проводкой. Электрики взялись за дело, раскурочили половину стен, а затем Гаспар умер, работы остановились, и Сибилла до сих пор не позвонила в обслуживающую компанию, чтобы попросить возобновить ремонт.
Во внутреннем дворике дома располагалась уютная терраса с бассейном. Там школьные друзья и закончили вечер.
4. Взаперти
Обманчивый сон, подражавший яви во всех ее мельчайших подробностях, вернул писателя в логово его творчества – двухуровневую квартиру в западном Хэмпстеде. Когда-то это место было мастерской воображения, оно обладало непревзойденной созидательной магией и являлось источником творческой энергии, порталом из идейного в реальное, операционным столом, на котором мертвое становилось живым. Здесь на свет появилось немало страниц из «Диалектики свободы», здесь оживали персонажи, вершились судьбы и оживали легенды.
Айзек огляделся. Кроме него, других людей в мастерской не наблюдалось. Сон создавал неприятную вязкость в движениях – ноги едва волочились по полу, руки, вопреки велениям хозяина, двигались с запозданием, закостеневшие пальцы разгибались с неохотой, голова поворачивалась медленно, будто горло плотно обмотали жгутом. Писателю пришлось подстраиваться
Вскоре Айзека начала раздражать пелена перед глазами, мешавшая смотреть на сцену сновидения чистым, незамутненным взглядом, а заторможенность движений иссушила последние капли терпения. Отчетливо осознав то, что он находится во сне, Айзек прибег к отработанному годами методу, который помогал взять контроль над происходящим в свои руки. Писатель знал и другие хитрости погружения в глубоководные слои разума, техника осознанных сновидений была ему вовсе не в новинку. Айзек сосредоточился, выставил непослушные ладони перед глазами и пристально посмотрел на них. Постепенно зрение обрело четкость, а конечности вернули себе гибкость. Процедура прошла быстрее, чем он ожидал, – буквально через мгновение Айзек ориентировался в пространстве сновидения почти как наяву.
Выйдя на лестничную площадку, он с удивлением обнаружил на ней третью дверь. На месте ступенек, которые в оригинальной версии дома вели вниз, находилась стена. Если соседняя квартира, как и полагается, принадлежала Феликсу, то откуда взялась еще одна дверь? Куда она могла вести, если Айзек жил на третьем этаже? За этой таинственной дверью Айзека ждал чудесный мир сновидения, нарисовавший густые заросли тропических джунглей, сквозь которые били яркие лучи солнца, и васильковую тропу, бравшую свое начало прямо у ступенек дома и пропадавшую где-то в дебрях леса. Пейзаж захватывал дух, и Айзек, околдованный им, задержался на пороге, чтобы сохранить его в памяти. Спустившись по ступеням вниз, к тропе, он, обернувшись, посмотрел на дом и увидел, что первые два этажа словно утонули в земле. Привычной высоты здание с кирпичным фасадом выглядело обрезанным посередине. Становилось ясно, почему подсознание вмонтировало третью дверь туда, где ее быть не могло.
Айзек видел лишь один возможный маршрут – через роскошный васильковый ковер – и двинулся вперед, беспощадно топча цветы. Чем больше он удалялся от собственного дома, тем становилось темнее, и наконец вокруг раскинулось пространство, где не было ни деревьев, ни васильков, ни солнца. Здесь тускло светила луна, а тропа была выложена мелкой щебенкой. Писателю пришлось вглядеться, чтобы среди темноты различить очертания двухэтажного здания. Постепенно привыкая ко мраку, он подмечал новые детали: строение выглядело точь-в-точь как дом Сибиллы в Мемория Мундо, однако, кроме него, больше из усадьбы Дельгадо здесь ничего не было. Ни ветвистых дубов, ни пристроек с беседкой и барбекю, ни домика для прислуги.
Писатель всматривался в окна, прикидывая, ждут ли его внутри. Стук между тем прекратился, а мрачное здание посреди безграничной пустоши не вызывало ровно никакого доверия, в отличие от своего брата-близнеца, которого Айзек навестил минувшим вечером. Внезапно в окне на втором этаже появился женский силуэт. Завидев гостя, дама принялась отчаянно колошматить стекло кулаками, но оно даже не дрогнуло. Лишь вновь раздался тот самый стук, который и заманил Айзека в это темное место. Неужели кто-то там, на втором этаже, нуждался в помощи?