Икс-команда
Шрифт:
Жанель пробиралась к турникету посреди множества сверкающих комбинезонов, покрытых флюоресцирующей краской, что в этом сезоне особенно модны среди горнолыжников; с разных сторон до нее доносились возбужденные голоса, жарко спорившие о том, какого рода лыжная мазь является лучшей на свете. Затем она покинула станцию и зашагала мимо автостоянки, битком набитой начинающими скрываться под редкими хлопьями снега машинами: многочисленные родители поджидали своих чад, возвращающихся из школы. Ближайшая школа, если не считать начальной, расположена в соседнем городке под названием Гошпенталь. Жанель миновала кучку автомобилей и у края стоянки повернула направо, прошла мимо туристического агентства и направилась дальше вдоль главной улицы городка. Где-то в середине
Свет заходящего солнца окрасил повисшую в воздухе дымку в розовато-красные тона; все небо покрывали серые тучи, оставляя небольшой просвет на западе, почти у самого горизонта, где пробивались последние лучи заката, и из этих туч все гуще и гуще падал на землю снег. Огни окон множества уютных квартир и небольших магазинчиков заливали городок теплым желтоватым светом, создавая довольно привлекательную картину. В Андермате насчитывались единицы зданий современной архитектуры; большую часть строений составляли деревянные домики - кое-где из нового, золотисто-желтых цветов дерева, но в основном из уже старого, темно-коричневого и даже почти черного. Кое-каким строениям минула не одна сотня лет. Почти все крыши были широкими и плоскими, традиционного альпийского типа. Тут и там на их поверхности можно было заметить множество камней, предназначенных для того, чтобы черепица прочнее удерживалась на своем месте (впрочем, однажды, проходя мимо небольшого ресторанчика у подножия оборудованного для горнолыжного спорта склона горы, Жанель обнаружила, что предметы, которые она приняла было за камни, на самом деле вареный картофель, разложенный на снегу, дабы побыстрее остыл). Те из домов, что сооружены не из дерева, а из оштукатуренного камня или кирпича, покрывали многочисленные Sgraffito - причудливые абстрактные узоры, вырезанные на белом слое штукатурки, из-под которого виднелся нижний, более темный слой. Все селение выглядело простовато, совсем по-деревенски - тихое, спокойное, уютное и (а как же иначе, в Швейцарии-то?) необыкновенно чистое.
Жанель с удовольствием провела бы здесь отпуск, наслаждалась бы покоем, ни на секунду не задумываясь о всяких там изменниках, нехватке оборудования, боевой техники, сырья и прочих неразрешимых проблемах… Но увы, такой возможности, по крайней мере в ближайшем обозримом будущем, у нее не будет. Жанель грустно вздохнула и постаралась получить максимум удовольствия хотя бы от этой короткой прогулки через парк, покрытый полуметровыми сугробами. Как же все-таки приятно погрузиться в тишину после грохота и лязга тяжелой техники да криков множества занятых работой людей и прочего шума, гулким эхом перекатывающегося под сводами “тронного зала владыки гор”. Здесь же нет почти никаких звуков; разве что проедет изредка по соседней улице одинокий автомобиль или рухнет комок снега с ближайшего дерева. Да еще где-то вон там, с западной стороны парка, где начинается наиболее густонаселенная часть городка, раздаются время от времени азартные крики ребятни, играющей в снежки. Жанель вынырнула из парка и, шагая по небольшой аллее мимо здания муниципалитета, направилась к офису Комиссии Организации Объединенных Наций. Ее заместитель по конторским делам, рядовая Калле Шпехт, как раз занималась очисткой рабочего стола, распихивая все бумаги по ящикам.
– О, госпожа ком… то есть… э-э… мисс Баррет, - вытянулась она по струнке, едва завидев Жанель.
– Привет, Калле, - ответила та, на ходу сбрасывая плащ.
– Ну как, много сегодня дел выдалось?
Шпехт кивнула.
– Что-нибудь интересное было?
– Нет, мэм. Только обычные жалобы на вмешательство правительства - их собственного и всех прочих правительств мира - в частную жизнь граждан да на то, что повсюду снуют военные, а чем они там занимаются, сам черт не разберет…
– Это они нас имеют в виду?
– Да нет, - ответила Калле.
– Мне кажется, они и впрямь говорят о своей собственной армии. Этот городок, может, и обязан военным изрядной долей
– Ну, это-то очевидно, - усмехнулась Жанель.
– Вот что: ты, пожалуй, отправляйся домой. Оставь мне ключи, я сама позабочусь обо всех дверях.
Долго уговаривать помощницу не пришлось. Жанель заперла за ней дверь и минут на сорок погрузилась в заботы по уборке помещения, заканчивая начатую Шпехт работу. В голове по-прежнему крутились цифры финансовых счетов и разнообразные стратегические планы.
Ангары первого этажа готовы, “молнии” уже прибыли - что дальше? Чем заняться в первую очередь? Если они и вправду закончат оборудование камер для пленных пришельцев к концу нынешней недели, то, пожалуй, все-таки мозговой щит…
Она снова и снова возвращалась к этой проблеме. В пользу первоочередной установки каждого из устройств можно было подыскать множество аргументов, но ни один из них не казался столь убедительным, что Жанель перестала бы сомневаться в принятом решении. Причиной подобной неопределенности могли служить две вещи: либо действительно нет никакой разницы, заняться ли сперва мозговым щитом или же гиперволновым декодером, либо она просто смертельно устала и потому потеряла способность принимать решения, от которых зависит жизнь множества людей. Жанель начала склоняться к мнению, что вторая причина куда ближе к истине.
Она остановилась посреди кабинета, огляделась по сторонам и, убедившись, что делать здесь больше нечего, принялась запирать двери. Уже на улице, стоя у самого входа, Баррет заметила пеструю толпу жизнерадостных мужчин в теплой зимней одежде и обуви, шагавших вдоль по улице в ее сторону. В толпе попалось множество знакомых лиц: этих людей Жанель недавно видела в своем собственном офисе, когда Независимая контрольная комиссия ООН только-только переехала в Андермат. Одним из них оказался городской президент Ули Трагер. Мужчины перекидывались шутками и громко хохотали; один вытащил из кармана толстую пачку денег и тряся ею прямо перед носом собеседника, горячо принялся что-то доказывать.
Герр президент заметил Жанель и остановился рядом; товарищи его двинулись дальше.
– Фрейлейн Баррет!
– воскликнул он.
– Если вы на сегодня уже разобрались с делами, то, может быть, не откажетесь присоединиться и разделить наш праздник?
– А что отмечаете?
– Моя корова, - гордо проговорил Трагер, - получила право выступать на чемпионате страны.
– Простите, - несколько ошарашенно проговорила Жанель, - но я, похоже, чего-то не понимаю. Чемпионат страны - в каком виде спорта?
– Stierkampf!
– жизнерадостно воскликнул Ули.
– Pugnieradienst. Коровьи бои, - пояснил он, - в ходе которых определяется, какие именно коровы станут вожаками стад в следующем году.
– Что ж, примите поздравления! Не сомневаюсь, что… - Жанель остановилась в некотором смущении.
– Прошу меня извинить, я, кажется, забыла, как ее зовут. После того, как вы в прошлый раз сами говорили мне об этом…
– Фрейлейн, - удивленно уставился на нее президент, - это просто чудо с вашей стороны, что вы вообще обращаете внимание на подобные вещи. В общем, моя Росселана, - улыбка господина Трагера растянулась до такой степени, что Жанель решила пересмотреть свое мнение по поводу характера швейцарцев, - как бы это выразиться по-английски… Она просто разбросала всех соперниц. Вот мы и направляемся в “Корону”, чтобы это событие отметить. Пойдемте с нами!
Жанель подумала о том, что подобного приглашения не так уж часто можно дождаться от этих сдержанных людей. “А с точки зрения связей с местной общественностью, ради которых мы и воздвигли эту контору, подобное мероприятие просто великолепно, - размышляла она.
– Да и к тому же я теперь, пожалуй, не способна обдумывать какие-нибудь более серьезные проблемы”.
– Что ж, спасибо, - кивнула она.
– С удовольствием к вам присоединюсь.
Когда они с Трагером догнали направляющуюся к отелю жизнерадостную компанию,