Икра будущего

Острогин Макс

Мы не стеснялись. В судках нашлась однородная масса, по вкусу напоминавшая пюре, то ли картофельное, то ли морковное, то ли реповое, я не очень различал, Лисичка сказал, что это шахтерский хлеб. Вкусно очень. Наверное, это было вкусней, чем жареный кабан. Соленое, сладкое, кислое и еще какое-то, я не мог определить. Настоящая горячая еда. Не консервы, не печеная крыса, не вареные рога, не распаренный клей, содранный со старинных табуреток Еда. Вкусно. Много. Досыта.

Я ел последовательно. Стараясь не очень спешить, от

краев медленно пробираясь к центру. Алиса ела равнодушно. Не ела, ковырялась. Конечно, аппетиту нее присутствовал, но Алиса не могла не кривляться, это ведь была Алиса.

Егор, напротив, забыл об аккуратности напрочь. Он набрасывался на запеканку с разных сторон, подцепляя ложкой целые горы, разевая до скрипа рот и брызгаясь от счастья слюной.

После первого лотка я сделал перерыв и прислушался к ощущениям. Хорошо. Тепло внутри, все колючки расплавились и улеглись, я сделал несколько успокаивающих вдохов, после чего приступил ко второму судку. И здесь торопился еще меньше, стараясь разобрать оттенки корочки, образовавшейся сверху и снизу, и ароматную кашу в центре.

А в конце я выпил сок.

Сок оказался кисленьким, совсем не томатным, подкрашенным то ли вишней, то ли свеклой, наверное, в сок было что-то подмешано. Снотворное. Довольно мощное, я помню, как ел запеканку, обжигаясь о ложку, а дальше нет, не помню. Наверное, я уснул бы и без этого, но запеканка с соком обрушили на меня тонну пленительной ваты, я провалился стремительно и бесповоротно.

Кажется, я просыпался. Или дремал с открытыми глазами, не знаю. Передо мной мелькали размытые фигуры, где-то далеко наверху шевелились звуки, запахи уже не проникали. Кажется, я куда-то шел. И говорил, и мыслил, отвечал на вопросы о калибрах, о кучности и еще о чем-то, спорил с кем-то, вроде бы с Егором…

Наверное, действие снотворного. Побочное. Оно отключило часть мозга, ту часть, которая принадлежала мне совершенно, и, напротив, возбудило другую, которая могла принадлежать кому угодно, а может, и сама по себе действовала.

Внутри этого странного состояния я засыпал, пробуждался вновь, снова засыпал, перед глазами плясали вентиляторы и покачивались лампы, и в этом я находил определенный смысл.

Мы поднимались по лестнице с железными перилами, а потом ехали по тоннелю, я налегал на тугой рычаг и слушал рассказ шахтера, Скелета, того самого, в чистой одежде. И рассказ этот тоже был важен, я понимал это сквозь сон, но не мог ухватить из него ни слова.

Потом мы остановились, резко. Алиса что-то прокричала мне в ухо и брызнула водой. И еще брызнула, вода потекла уже за шиворот, я очнулся.

Дрезина стояла на рельсах. Лисичка держал рычаг тормоза, Алиса разглядывала потолок, Егор что-то жевал.

Скелет светил вверх.

Вода пробивалась из сетки щелей в своде, собиралась, стекала по стене уже изрядным ручейком.

— Где мы? — спросил я.

— Очнулся! —

Алиса похлопала меня по щеке. — Вовремя. А мы как раз за пушками…

— Да… Хорошее снотворное… — Я потер голову. — До сих пор звенит…

— Какое снотворное?! Ты уснул прямо во время еды! Мордой в тарелку! Кстати, Прыщельга тоже уснул, но все-таки чуть позже. Герои…

— Это из-за давления, — объяснил Скелет. — У многих такое происходит, вариант нормы. Обычно двенадцати часов хватает, чтобы восстановиться, но вы…

Он обвел нас пальцем.

— У вас, голубчики, цинга. У всех. Но у тебя…

Скелет ткнул в меня ухоженным пальцем.

— У вас в крайне запущенной форме. Зубов, как я погляжу, совсем не осталось.

— Выбились, — ответил я.

— Выпали… Зубы просто так не выпадают. Усталость, голова кружится, в сон клонит?

— Я думал, это синдром хронической усталости…

Скелет рассмеялся.

— Такой болезни не существует, — сказал он. — Во всяком случае, в наши дни. А цинга — вот она. Поверьте, я, как шахтер, в цинге хорошо разбираюсь. Вам требуется отдых и усиленное питание, в противном случае… Это все усугубится и ничем хорошим не закончится… Впрочем, вам, кажется, нужно оружие?

— Да, если можно…

— Тогда вперед.

Мы снова уселись на дрезину, взялись за рукояти, Егор подтолкнул, покатились.

— Никто точно не знает, сколько тут тоннелей, — рассказывал Скелет, двигая ручкой дрезины. — Тысячи. Начали копать около трехсот лет назад, возможно, раньше. Сначала это были скрытные ходы, по которым можно было перемещаться на повозках. Затем под землю стал перебираться транспорт — наверху не хватало места. Потом под землей стали строить убежища, заводы… Половина города ушла под землю. И вокруг всего этого строились тоннели.

Мы катились по невысокому тоннелю на тележке с ручным приводом. С одной стороны рычаг ворочал Скелет, на другом конце сидели Егор и Лисичка. Мы с Алисой расположились на пассажирском сиденье, смотрели вперед.

— Пробовали составить карту, — Скелет ворочал рычагом. — Но удалось отметить только основные и второстепенные тоннели, такие, как этот.

Скелет похлопал по потолку широкой шахтерской ладонью.

— Старые замуровывались, затем откапывались заново, бросили это дело уже давно, достоверных карт не существует. К тому же имеются аномалии…

— Аномалии? — переспросил я.

— Блуждающие тоннели, — пояснил Скелет. — Механизм их не ясен, что-то связанное с топологией… Мы не знаем, что это, если честно. Но они встречаются редко…

— А цель у вас была? — перебила Алиса. — Ну, понятно, выжить, пятое-десятое. А вообще? Большая? Цель?

— Была, видимо. Когда-то давно. Но она забылась за повседневными делами. А сейчас мы уходим. Возможно, вернемся на поверхность. Как там, на поверхности?

— Лучше не возвращаться, — посоветовал я.