Икона
Шрифт:
— Этот вопрос легко решается. Мы можем оговорить ваше дальнейшее участие в сделке как непременное условие моего контакта с покупателем.
— К сожалению, я должен учитывать прежде всего интересы покупателя. Он может подумать, что я скомпрометировал себя, вступив с вами в сепаратные отношения.
— Тогда вы можете быть моим представителем. Но вам придется иметь дело с Уоллесом.
— Не думаю, что господин Уоллес согласится с такой постановкой вопроса.
— Он сделает то, что скажу ему я, — ответила Ана. — Мои адвокаты обслуживают меня, а не наоборот,
Розенталь улыбнулся и хлопнул в ладоши:
— Хорошо сказано. Должен признаться, вы меня заинтриговали. Я буду откровенен: не думаю, что покупателя интересует что-либо, помимо иконы. А мы с вами знаем, каковы шансы ее найти.
Он вел себя значительно осторожнее, чем она ожидала. Видимо, ждал чего-то еще.
— Хорошо. Причина, по которой я хочу выйти на покупателя напрямую, носит личный характер. У меня есть основания полагать, что он может кое-что знать о моем дедушке. Больше я ничего не могу вам сказать. — Ну вот, наконец, она выложила на стол свою маленькую тайну.
— Теперь я понимаю, — мягко ответил Розенталь. — Мне кажется, лучше всего сделать так: я позвоню ему и узнаю, не захочет ли он с вами пообщаться. Как вам такое предложение?
— Разумно. Только если он откажется, я останусь у разбитого корыта. Однако если бы я могла поговорить с ним напрямую, мне кажется, я сумела бы убедить его кое-что мне рассказать.
— Если кто-то и может заставить человека сделать больше, чем он сам того хочет, так это вы, Ана.
«Когда приду домой, первым делом залезу под душ. Ладно, пока добрались хоть до этой точки», — подумала Ана.
— Вы не представляете, Эмиль, как это важно для меня, и я даже не стану пытаться объяснить. Так что давайте я буду более конкретна. В будущем я собираюсь продать еще некоторые работы. Может быть, значительное количество. Вы убедили меня, что для этого нужен дилер. Вы специализируетесь на ранней европейской живописи. Я не хочу ничего обещать…
— Пожалуйста, не надо. Прежде чем вы разложите новые приманки перед моим жадным взором, позвольте сделать вам признание. У меня очень мало информации об этом человеке. Всего лишь имя и номер голосовой почты. Обычно он сам мне звонит. Я даже не уверен, настоящее ли это имя.
Ана попыталась не показать своего разочарования.
— Ну что ж. Тогда вы никак не подорвете его доверие к вам, просто сообщив мне номер его голосовой почты. Если он не захочет со мной разговаривать, тогда он просто мне не перезвонит. В любом случае я буду вам очень признательна.
Розенталь немного расслабился. Обойдя вокруг письменного стола, он достал из среднего ящика визитную карточку.
— Я рад, что вы все понимаете. Я согласен. Господин дель Каррос принял свои меры предосторожности, так что мне нет необходимости заботиться о его безопасности. А может быть, ему будет приятно, что вы ему позвоните. У вас есть ручка?
Она записала телефон в небольшой блокнот, который всегда носила с собой. Какое-то неясное беспокойство овладело ею. Дель Каррос. Где она могла слышать это имя? Не упоминал ли его дед?
— Спасибо. Не сочтите за невежливость, но я вынуждена
— Давайте без церемоний, Ана. Ведь мы друзья?
— Этот ваш господин дель Каррос готов был выложить кучу денег. Икона, конечно, редкая, но никто бы не оценил ее почти в полтора миллиона долларов.
— Я не интересовался мотивами этого господина. Я проинформировал его, что предлагаемая им цена значительно превышает рыночную. Однако он потребовал, чтобы я вступил в переговоры. Иногда религиозное искусство оказывает на людей странное воздействие. Некоторые из них не продают иконы ни за какие деньги. Другие же готовы заплатить любую цену, только чтобы заполучить их. Думаю, что он готов был заплатить и больше.
— Но послушайте, вам известны только его имя и номер. Откуда вы знаете, что у него действительно есть деньги? Что он не исчезнет, скомпрометировав вас, когда подойдет время платить?
Откинувшись на спинку стула, Розенталь опять улыбнулся.
— Могу вас заверить, что господин дель Каррос абсолютно надежен. Я могу гарантировать, что он выполнит свои обязательства. Видите ли, мы с ним уже работали.
— Кофе? Вода? Коньяк будет потом — чтобы отметить это событие.
— Снимите ткань, давайте посмотрим на нее.
— Терпение, мой друг. Нам еще нужно обсудить дела.
Коренастый русский с седыми волосами вежливо улыбнулся, но старик, называвший себя дель Карросом, не был склонен проявлять терпение. Имей он дело с джентльменом, он постарался бы вести себя повежливее, но эти головорезы с претензиями вызывали у него отвращение. Тем не менее то, что ему нужно, находилось в их руках, и он не хотел показаться слишком нетерпеливым. Они должны думать, что он способен повернуться и уйти, если сочтет условия неприемлемыми.
— Дела мы с вами уже обсудили, господин Каров. Именно поэтому я и нахожусь здесь.
— Обстоятельства несколько изменились со времени нашего последнего разговора. Появились осложнения. Наверняка вы слышали, что один из моих людей убит.
— Насколько я понимаю, убит человек Драгумиса, а ваш человек как раз его и подстрелил.
— У Драгумиса нет своих людей. Только повара и управляющие. Телохранителей для него нахожу я. К сожалению, этот вернулся раньше, чем мои ребята убрались излома, поэтому и произошел несчастный случай.
— Я бы назвал это плохим планированием.
Каров пожал плечами:
— Всякое бывает. В любом случае это дополнительные расходы.
На самом деле Каррос ожидал чего-то подобного. На этот случай в кейсе, лежавшем у него на коленях, имелась лишняя сотня тысяч долларов. Наличными. Этот идиот потребовал наличные — по фильмам воровать учился, что ли? Как будто он все еще промышлял в разрушенной России, воруя машины и похищая чиновников. Сегодня у него день большой получки, и эта жадная свинья попытается выжать из этой сделки все до последнего пенни, может, даже откажется от нее и заставит Карроса приползти к нему на коленях. Конечно, этого нельзя допустить, но сдаваться без боя он тоже не собирался.