Икона
Шрифт:
В тесном вестибюле отеля консьерж, предварительно попросив его назвать свое имя, позвонил в номер деда.
— Вы можете подняться.
— Он вернулся?
— Он и еще один джентльмен пришли двадцать минут назад. Комната 511. Лифты справа.
Мэтью уже настроился на долгое ожидание и теперь почувствовал, что не готов к встрече. Он уже не чувствовал прежней злости на деда, и тот смог бы легко изменить направление разговора. Мэтью решил, что должен проявить твердость: рассказать о том, что ему известно, и потребовать объяснений.
Громкий
— Это Мэтью.
Дверь распахнулась. Стоявший на пороге высокий седой человек улыбался:
— Ты внук Андреаса?
— Именно так.
— Ну что ж, заходи.
Человек отступил, пропуская Мэтью вперед. В небольшой комнате помещались двуспальная кровать, прикрытая покрывалом, телевизор, письменный стол и два кресла. Стены оклеены обоями с затейливым цветочным орнаментом. Андреаса в комнате не было, но из ванной доносились приглушенные звуки.
— Присаживайся, — сказал человек, располагаясь в кресле возле двери. Мэтью не стал садиться. Он прошелся по комнате, выглянул в окно, выходившее в забетонированный двор. Мэтью научили не задавать вопросов, когда речь шла о коллегах деда, однако присутствие этого человека раздражало его, поскольку он настроился на жесткий разговор с Андреасом. Он решил не отступать и дождаться подходящего момента. Щелчок выключателя в ванной заставил его обернуться.
Он увидел невысокого, плотного, почти лысого человека с глубоко посаженными глазами, одетого в кожаный пиджак, который был ему явно велик. Свет в ванной выключен, значит, Андреаса там не было. Его вообще не было в номере, а у двери стояли двое незнакомых мужчин. Страх Мэтью почему-то принял форму тупого оцепенения.
— Пожалуйста, садись, — опять сказал тот, который был постарше. — Нам нужно познакомиться.
Мэтью осторожно присел на край кровати. Лысый, с выражением раздражения на лице, продолжал стоять, рассеянно похлопывая себя по карману.
— Ты ищешь своего Papou, — сказал седой. — Мы тоже. Как видишь, его здесь нет.
Мужчина был примерно одного роста и веса с Андреасом, с таким же прямоугольным, как у того, лицом. Если добавить к этому темный костюм и застегнутую на все пуговицы рубашку, становилось понятно, как им удалось провести консьержа. Правда, он лет на десять моложе Андреаса, да и лицо у него куда добрее.
— Что вы делаете в его комнате?
— Ждем. Мы ждем, как и ты.
— Мне показалось, что вы не просто ждали.
— Да, ну, мы воспользовались его отсутствием, чтобы осмотреться. Уверяю, что мы ничего не взяли.
— Вы не должны здесь находиться.
— По закону — нет, ты прав. Но не подпадающая под действие закона необходимость в данном случае сильнее. В любом случае мы не взламывали дверь. Нам дали ключ.
— И можно поинтересоваться, что же вы искали?
— Мы сами точно не знаем. Что-то, что могло бы нам подсказать, где находится икона. Да, икона, не надо так удивляться. Что еще, по-твоему, может нас интересовать?
— Он знает, — раздраженно сказал
Мэтью перебирал возможные ответы. Сказать правду? Соврать? Сказать что-то среднее между правдой и ложью? Что безопаснее для него? И что создаст угрозу для кого-то другого? Страх парализовал разум. А может, просто встать и уйти?
— Тебе ничто не угрожает, — мягко сказал тот, что постарше. — Но нам надо знать, где находится икона. Это исключительно важно.
— Почему?
— Резонный вопрос, но ответить на него довольно сложно. Думаю, что люди, участвовавшие в продаже иконы, возможно, и ты, были введены в заблуждение. А если называть вещи своими именами — имеет место намеренный обман. Скажи, ты не знаешь священника по имени Томас?
После явно затянувшегося раздумья Мэтью уже не мог сказать «нет», поэтому он кивнул.
— Он отрекомендовался представителем греческой церкви?
— Да, — ответил Мэтью. Обеспокоенность собственной безопасностью сменилась более глубоким страхом. — А разве это не так?
— Так… или было так. Он священник одной из американских церквей в Америке, но время от времени выполнял некоторые наши поручения. Он добивался разрешения приобрести для нас икону. Однако примерно неделю назад он позволил своим личным интересам превзойти его духовные обязательства. Я так думаю. Если честно, мы не знаем, где в данный момент находится Томас, поэтому не можем точно сказать, что произошло. Я очень откровенен с тобой, больше, чем следовало бы. В любом случае мы не думаем, что икона находится у него.
Какой вопрос задать первым?
— Извините, но кто вы?
— Это мне следует извиниться. Меня зовут Иоаннес, отец Джон, если хочешь. Мои американские друзья называют меня именно так.
— Вы грек?
— Конечно, грек.
— Значит, вы из греческой церкви?
— Да.
— И вы приехали сюда, чтобы провести проверку в отношении сделки?
— Действия Томаса вызвали подозрения. К сожалению, его руководство не контролировало его должным образом, а мы подключились, когда уже было слишком поздно. Моя задача — определить, можно ли спасти ситуацию. Икона имеет для нас огромное значение. Уверяю тебя, мы испытали величайшую радость, когда Томас вышел на нас.
— Подождите. Вы что, не знали, что она находилась у Кесслера?
— Ходили разные слухи, в частности о том, что иконой владеет Кесслер. Но большинство людей думали, что она спрятана в Швейцарии. Я же предполагал, что она была уничтожена.
— Значит, Томас обратился к вам?
— Да, именно так.
— И вы больше никого не уполномочивали действовать от вашего имени? Кого-нибудь вне церкви?
— Кого ты имеешь в виду?
Мысли Мэтью лихорадочно метались в голове. Сознание отказывалось осмыслить услышанное, но понимание все-таки подступало давящей тошнотой. Ну ладно, до сих пор его легко удавалось провести, но неужели он и теперь вот так просто поверит в то, что ему сказали? Неужели сможет так быстро потерять доверие к Фотису?