Икар

Эндрюс Рассел

Силачка жила в квартирке из двух комнат и кухни. Правда, кухню можно было назвать таковой с большой натяжкой. Каморка с белым холодильником, покрытым грязными потеками, приставными столиками, загроможденными грязными тарелками, мисками и старыми картонками из-под китайской еды. Когда Рита зажгла четыре свечи, стоявшие около раковины, заполненной до краев грязной посудой, вилками и ложками, Джек увидел, как по трещинам в стене хлынули тараканы.

В гостиной вместо занавесок на окнах висели старые тряпки и полотенца. Здесь стоял диван такого

вида, что, казалось, он развалится, стоит только кому-то на него сесть, и небольшой оранжевый пластиковый ящик, выполнявший, судя по всему, роль журнального столика. И все. За открытой дверью спальни Джек разглядел горы набросанной на пол одежды и железную кровать с четырьмя столбиками.

— Знаешь, когда я сюда только попала, думала, стану моделью. Все так говорят: красивые русские девушки, как сюда попадают, сразу становятся моделями.

— И что случилось?

— Ну, может, я не настолько красивая.

— Думаю, дело не в этом.

Она невесело усмехнулась, продолжая зажигать свечи, расставленные повсюду. Наклонившись, чтобы зажечь две из них, стоявшие на полу в уголке, она подняла с пола маленькую иглу от шприца и стала ее разглядывать.

— Может быть, я нашла кое-что, что мне нравится больше, — сказала она. Покончив с зажиганием свечей, она, похоже, устала и шлепнулась на руины дивана. — Присаживайся.

— Куда? — спросил Джек.

Не отвечая — Джек даже не понял, расслышала она его или нет, — она вскочила с дивана и отправилась в кухню. Он услышал, как хлопнула дверца холодильника, как Силачка зашуршала чем-то в кухонных шкафчиках. Увидел ее. Она стояла спиной к нему и наливала вино в бумажные стаканчики. Вернувшись, она подала ему один стаканчик, наполненный почти до краев, и снова шлепнулась на диван, но на этот раз улеглась и положила голову на один подлокотник, а ноги в черных ботинках забросила на другой.

— О господи, — простонала она. — Ты не снимешь с меня сапожки?

Джек растерялся, немного подумал и поставил стаканчик с вином на обшарпанный дощатый пол. Он подошел к дивану. Силачка с готовностью приподняла левую ногу. Джек взял ее за щиколотку, ухватился за каблук и потянул. Три осторожных рывка — и сапожок снялся. Рита с блаженным выражением лица пошевелила пальцами. Не говоря ни слова, она приподняла вторую ногу. Джек проделал ту же операцию со вторым сапожком и поставил обувь на пол рядом с диваном. Силачка запрокинула голову, закрыла глаза. Джек подумал: «Не уснула ли она?» Но не успел он наклониться к Силачке, как та открыла глаза и сказала:

— Знаешь, какая была у Кида самая большая проблема? Он пытался меня переделать. А что во мне надо, черт побери, переделывать, а?

Она сделала большой глоток вина. Струйка стекла с губ на подбородок. Рита поймала ее пальцем и, выражая всем своим видом величайшее удовольствие, сунула палец в рот и принялась его обсасывать. Джек вернулся на прежнее место, взял свой стаканчик с вином и сделал приличный глоток. Вино было дешевое, слишком холодное, с

привкусом уксуса, но ему было все равно. Он отпил еще немного.

— Кто-то был с ним в ту ночь, прямо перед тем, как он погиб. Знаете кто?

— Кто?

— Я не знаю. Надеялся, что знаете вы. Это была женщина.

— О, — заторможенно выговорила Рита.

Она явно опьянела.

«Уж не приняла ли она что-то, когда ходила наливать вино?» — подумал Джек.

— Кид. — Она надолго замолчала. Похоже, погрузилась в собственные размышления. — Между прочим, — выдала она после долгой паузы, — кто хочет, чтобы его переделывали?

— Это вы были с ним?

— Я с ним часто была, — буркнула она. — И хватить мне «выкать». Будь проще.

— Я про ту ночь. В ту ночь, когда он упал с балкона, вы… ты была с ним?

— Откуда мне знать, блин? — возмутилась Силачка. — Я знать не знаю, где я сейчас. Мы с тобой — где? То есть… Господи.

Она, не глядя, опустила руку, пошарила рядом с диваном, нашла пачку сигарет и коробок спичек и закурила.

— Кид был под наркотиками, когда упал, — сказал Джек.

— Да?

— Ты удивлена?

— Хочешь знать правду? Не удивлена ни капельки. У меня в мозгу эта… такая штука… как же она называется-то — в общем, ее нет. Что-то там треснуло, взорвалось — не знаю. Я в медицине не петрю.

Джек снова сделал глоток вина. К его изумлению, теперь оно показалось ему вкуснее.

— Проклятье, я скучаю по нему, знаешь? Он же мне шкуру спас. Я тебе еще не говорила? Небось, уже говорила. Извини. Я иногда не помню, что говорила, а что нет.

— Нет, — покачал головой Джек. — Ты мне не говорила.

— Серьезно?

— А что случилось?

— Ох, понимаешь… я такое отчебучила, такую глупость, блин… Это такая была долбаная глупость, что даже для меня тупо. Но все эти бабки, понимаешь… Прямо у тебя перед глазами.

Джек не сводил с Силачки глаз. Она приподнялась и села. Движения у нее были почти змеиные. Она словно бы извивалась, когда шевелилась. Она посмотрела на него, обнажила зубы и начала правой рукой теребить левый сосок. Сидела и мяла ткань кофточки, и сжимала, и вертела в пальцах. Ее голова запрокинулась назад, рот немного приоткрылся. Джек заметил, что ее взгляд стал туманным. Он было подумал, что Силачка мастурбирует. Но вдруг так же неожиданно, как начала, она прекратила трогать свою грудь. Спустила ноги с дивана, наклонилась вперед и вперила в Джека испытующий взгляд.

— Ты говоришь о своей работе? Когда ты сдаешь карты и выдаешь выигрыши? — спросил Джек, желая вернуть Силачку к теме разговора. Он посмотрел на часы. Они расстались с Грейс полчаса назад. — Про какие деньги речь?

— Про эти самые, — сказала Силачка — Про работу. Мы же там не в Вегасе все-таки. И я решила: подумаешь, суну пару фишек себе в трусики, кто заметит?

Джек только теперь заметил, что сильно вспотел. Он вытер покрытый испариной лоб. Струйка пота чуть не попала ему в глаз.