Икар 13

Жамков Максим

Как и в любой другой игре, у Кича было условие, при достижении которого он мог засчитать себе победу. Он назвал это «Десятисекундная любовь». Ему повезло: через полчаса своих бесцельных блужданий по улицам, он увидел ее, и город, вздрогнув, затаил свое шумное дыхание бесконечной болтовни и тарахтящего транспорта. Она шла ему навстречу, ветер играл с ее длинными каштановыми волосами, полные губки сложились в легкую улыбку, а в темных больших глазах, которые только что наткнулись на его взгляд, можно было утонуть. Все те недолгие секунды, что они шли друг другу навстречу, не отводя взглядов, Кич успел представить, как познакомился с ней, бездумно влюбился в нее и прожил с ней всю свою жизнь. Они разминулись, город снова взорвался криками

людей, шумом рекламных голограмм и музыки. Каждый пошел своей дорогой, а Кич получил победу в своей игре. В качестве бонуса можно было постараться поймать ее отражение в витрине, чтобы узнать, решила ли она обернуться и проводить его взглядом. В отражении стеклянной остановки ловец увидел, как она бросила взгляд через плечо, и улыбнулся.

– Наигрался? – казалось, что сами улицы обратились к нему. Кич резко обернулся: на опустевшей улице стоял человек. Его одежда была странной даже для этих мест. Он больше напоминал мумию, с той лишь разницей, что ткань была черного цвета, отдельные лоскуты которой свободно свисали. – Вставай, у нас много дел.

Кич открыл глаза. Белый потолок, тусклый холодный свет и ни одного окна.

– Вставай, у нас много дел, – снова услышал ловец. Повернув голову, он увидел Кшитиджа, который с интересом наблюдал за ним. – Сначала надо провести диагностику твоей новой конечности, да и зрительный имплант надо опробовать. Как ты в такое влип?

– Что за железо ты в меня впихнул? Рука и голова просто огнем горят. Сколько Сверума мне теперь нужно принимать?

– Обижаешь, неужели ты думал, что я впихну в тебя такой ширпотреб? Как-никак постоянный клиент. Не нужно ничего принимать, не благодари. Отдохни еще немного, попозже загляну к тебе, покажу, что установил. Кстати, прояви терпение, всем ребятам интересно на тебя посмотреть. Ты вроде как знаменитость местного разлива, успешный ловец.

– Да уж, успешный, – Кич аккуратно потрогал левый глаз, нащупал тончайший шрам разреза лазерным скальпелем. – Прямо как в день нашего знакомства.

– Тот сопляк был размазан морально. Сейчас выглядишь вроде получше, ноешь, конечно, но, видимо, таков уж ты есть, – улыбнулся Кшитидж и закурил синтгарету.

– Дед, на этот раз все серьезней. Кажется, я влез туда, к чему пока не готов. Я уверен, что на меня напал искусственный интеллект.

– Напал? – Кшитидж удивленно перевел глаза на Кича.

– Знаю, что не могут они нападать, тем более причинить такой ущерб, – продолжил Кич, не обратив внимания на взгляд Деда. – Это ведь не простая программа защиты, которая выслеживает и максимум оглушает. Он был разумен, уделал Шепота. Куда влезла эта девчонка, в гостях у которой я побывал? Почему до нее не добрались раньше? Она была ловцом послабее, в основном только угрожала компроматом, они бы быстро с ней справились.

– Зацепки какие есть?

– Название проекта. «Безмятежность».

Кшитидж замер. Потом, очнувшись, покачал головой, раздавил в пепельнице остатки синтгареты, к которой не притронулся.

– Кто еще знает, что ты тут?

– Не помню. Кажется, только Малой. Ты ведь что-то знаешь, – головная боль резко усилилась, и Кич был вынужден опустить голову на подушку.

– Ни черта я не знаю. Отдыхай, позже загляну, – Кшитидж вышел из палаты, что-то бурча себе под нос.

Когда дверь за Дедом закрылась, Кич снова остался один и закрыл глаза в надежде снова заснуть, но боль в новой руке не давала покоя. Он приподнялся на кровати и стал ее осматривать. Рука как рука, невооруженным взглядом разницу с настоящей даже не найти. Другой работы от Деда и его малолеток нельзя было ожидать. Кич улыбнулся, ведь когда-то и он был таким же малолеткой, которого спас с улицы Кшитидж и пристроил сначала в своей клинике, бывшей тогда намного скромнее в оснащении, а затем приоткрыл тайну профессии ловца. Сколько Кич себя помнил, Деду всегда как-то удавалось держаться на плаву и не давать утонуть клинике со всеми

ее подопечными, которых он сам находил. Среди молодняка, что крутился в стенах клиники и возле нее, были беспризорники, которые рисковали закончить свою жизнь где-нибудь на нижних уровнях. Кто-то – в грязи, загибаясь от передоза, кто-то – судорожно сжимая рану на животе, не давая вывалиться своим внутренностям. При этом были и те, кто убежал из дома с верхних уровней, что, впрочем, не означало, что их жизнь была беззаботна. Таким и был Кич, который сбежал от той жизни, философии и взглядов, которые его окружали на первом уровне. Когда стало совсем невмоготу, он подался в бега, украв у отца кэш-стимы, в которых он хранил часть своих сбережений. Прыгнув сначала на -1 уровень, он посчитал это недостаточным, и в поисках свободы пошел еще ниже. На -2 уровне он нашел хозяйку дома, которая не задавала вопросов, и снял комнатушку размером с конуру, где и решил начать свободную жизнь, зарабатывая своим умом. Ему было шестнадцать, когда Дед подобрал его на –3 уровне, голодным, с лицом, представляющим собой один большой синяк.

Из-за нахлынувших воспоминаний Кич сжал кулак. Этот жест активировал плазменный клинок, который со своеобразным звуком выскочил из его руки. Еще несколько сантиметров, и Деду пришлось бы снова переделывать его глаз.

– Кши, ты ведь помнишь, что я ловец, а не наемный убийца. Надеюсь, хоть пальцы под стволы не переделал, – вздохнул Кич, откидываясь на подушку и проваливаясь в сон.

Обратно в сознание его привел все тот же голос Деда.

– Лишь бы поспать. Просыпайся, надо глазной имплант настроить.

Кич открыл глаза и увидел Деда, сидящего около кровати и осматривающего его левую руку. Дело пошло бы намного быстрее, если бы он постоянно не жмурился от дыма синтгареты, которую держал в краешке рта.

– Так, плазменный клинок, как я вижу, ты уже опробовал, – сказал он, осматривая поврежденные костяшки. – Материал ни к черту, придется менять кожу на кисти, иначе все так и будет плавиться. Нашел остальные сюрпризы?

Вместо ответа Кич слегка качнул гудящей головой; от этого движения боль стала невыносимей.

– Болит? Это хорошо. Лучше так, чем потом всю жизнь на Сверуме сидеть. Поищу болеутоляющие. Теперь смотри сюда, – Дед нажал куда-то на локоть и вытащил метровый шнур со штырем на конце. – Универсальный разъем, можешь подключаться к машинам других ловчих, которые тебя одурачивают, только на этот раз начинка внутри руки сама тебя выкинет. Если машину не осилишь, тогда цепляйся к ее имплантам когнитивного типа, может, там что-то накопаешь. Только объект зафиксируй покрепче или просто выруби.

– Подключаться напрямую к имплантам, как к машинам? Откуда у тебя такие технологии, Дед? – удивился Кич, принимая из рук Кшитиджа провод.

– У каждого своя работа. Это – моя, теперь давай-ка пройдемся до моего кабинета, сразу поменяю кожу и глазной имплант донастрою.

– И обезболивающее дашь, – подсказал Кич.

Медленно идя по белому коридору, он не мог не удивиться переменам, которые произошли с клиникой за последнее время. Прежде всего заметно увеличилась общая площадь: как бы странно это ни казалось, но тут даже появился стационар. Клиенты, коллеги и конкуренты Кича теперь могли восстанавливаться под наблюдением местных спецов.

– Много тут людей? – поинтересовался Кич.

– Пяток моих и чуть больше десятка клиентов. Не хватает времени мелюзгу подтягивать, да и сам уже не успеваю, хорошо хоть Каффит помогает.

В правилах Кшитиджа был пункт, связанный с возрастом подопечных: каждого, достигшего двадцати лет, Дед намеревался силой выталкивать во внешний мир. Стоит признать, что такого еще не случалось, в основном, уже к восемнадцати годам многие примерно представляли, куда им двигаться по жизненному пути и не отсиживались в клинике. Были те, кто остался с Дедом, но они уже не являлись его подопечными, а работали на него и помогали содержать клинику.