Ихор. На север
Шрифт:
— Зачем! Зачем ты убил его! Тебе не хватило крови?! Зачем ты убил его?!. — Не переставая вопил он, обливаясь слезами. — Это твоя месть?! За этот чертов город?! Мой сын!.. Не убил ни одного невинного! Он хотел защищать свой народ! Убил бы меня, а не Аркела! Он не заслужил этого… не заслужил!..
Холодный и расчетливый убийца приходил в полном замешательстве. Он не понимал языка этого варвара, но хорошо понимал смысл, доносимый его отчаянными криками, пока его пальцы удушали обездвиженного Безликого.
"Почему я убил этого парня? Нет… почему я убил дитя? Потому
Эти эмоции… эмоции?.. Вспомнил, это чувство вины."
Безликий пришел к шокирующему для себя выводу. Функции его мозга выявили проблему его замешательства, эмоции вернулись. И сейчас он чувствовал вину, за убийство этого мальчишки. Его окаменевшее сердце, забилось непривычно быстро, а сознание разрывали неприятные мысли, винившие его в смерти ребенка.
Под шлемом, Безликий почувствовал влагу, стекающую от его глаза.
"Я плачу?" — Все еще недоумевал он, только осознавая происходящее в его голове.
Как бы удивительно это не было, Безликий начал чувствовать последствия от удушения и предпринял меры.
Вытащив нож из корпуса, его тонкое лезвие помчалось к глотке варвара, намереваясь одним ударом перерезать его артерию и покончить с ним. Но прямо перед самым ударом, Безликий затормозил нож и остановился.
Сомнение закрадывались в его голове, стоит ли убивать этого человека.
"Сомнение?" — Очередная загадка поселилась в его мыслях, словно голодный паразит, разъедающий его неумолимость.
Взяв себя в руки и совершив усилие над самим собой, лезвие вонзилось в горло северянина. Сгусток крови тут же вылился ему на маску, протекая в щели капала ему прямо на лицо.
Сорвав ослабшую хватку и спихнув тело варвара, Эос со страхом, охвативший его сердце, торопливо отполз назад.
Целая буря эмоций бушевала в его голове, нанося сокрушительные удары, сбивающие Безликого с колеи. Мысли сменялись и путались друг с другом с неистовой скоростью, заставляя своего хозяина встать в ступор и не двигаясь сидеть на месте, пока эта буря забытых эмоций не утихнет.
…
— У меня для вас хорошая новость. — С гордостью заявил граф-магистр варвару, в чьих глазах прослеживалась надежда, услышавший переведенные на его язык обнадеживающие слова. — Эти слова переводить не стоит. — Обратился он к переводчику, тот согласно кивнул. Повернувшись к своим солдатам, дал им приказ. — Несите сюда все трофейное оружие! Каждому из варваров должно хватить по оружию! Каждому! — Особенно строго прозвучало последнее слово.
Рыцари и их слуги принялись выгружать из складов все имеющееся оружие, захваченное в результате сражения. Солдаты целыми кучами на руках выносили наружу мечи и бросали их рядом с толпой разинувшей свои рты.
— Ч-что вы делаете? — Настороженный варвар задал вопрос, чьи слова дошли до Филипа на его языке.
— Я вспомнил одну из ваших традиций, вы, варвары,
Глаза ярла скруглились от леденящих слов граф-магистра. Его лоб заблестел от проступившего пота, дыхание прихватило, а сердце разрывалось на куски от услышанного. Обернувшись назад, он увидел, как мужчины шокированные этой новостью не меньше его, скалили зубы от злости, а женщины прижимали к себе своих детей.
Вернув глаза к граф-магистру, он попытался предпринять хоть что-то, что могло бы сберечь если не всех, то хоть небольшую часть пленных.
— Постойте… господин Филип. — Граф-магистр лениво оглянулся на варвара, что упал на колени и сложив руки буквально умолял его. — Постойте… там же маленькие дети, они не воины как вы о них думаете. — Пытался он смягчить наказание для отпрысков его народа, но граф-магистр оставался столь же строгим и даже едким.
— Что ты хочешь этим сказать, ярл Зигвард Пэр?
— Пожалейте хотя бы детей, проявите милосердие, мы ведь и так уже проиграли.
— Грязный варвар, я и так уже проявил к вам милосердие, позволив вам умереть так, как того требуют ваши традиции, в отличие от вас, что вырезали целый город, не церемонясь о том, кто попадет под удар. Вы должны благодарить нас за это, но ты просишь большего, чем заслуживает твой народ. Меч перед тобой, возьми его.
Сказал он, намекая на воткнутый в землю варварский меч. Иные солдаты, начали забрасывать к толпе оружие, подталкивая их к действию. Женщины умоляли не делать этого, дети, не имевшие собственного голоса с широко открытыми глазами наблюдали за происходящим, а мужчины находились на грани, чтобы схватится за оружие и броситься в бой.
Ярл оказался в замешательстве, что теперь делать? Неужели все кончено, для них и их детей? Для всего их народа теперь нет будущего? Ярл отказывался верить в это, не верил он и в то, что надежда их погибла. Пересилив свои страхи, ярл схватился за рукоять меча, поднялся на ноги и принял боевую стойку.
Взглянув на ведроголового с разгневанным лицом, он задумался о шансе выбраться из этого чертового острова. Это лучше, чем думать о безнадежности собственного положения, надо думать о том, как выбраться из этой кучи дерьма.
Одним из важнейших факторов войска, является их командир, который стоит прямо перед ярлом. Скользнув по земле, варвар кинулся на ведроголового с высоко поднятым, заблестевшим на свету, мечом и громкими воплями, раскатывающиеся по всему лагерю, быстро приближался к врагу.
Стальные перчатки схватились за рукояти мифриловых мечей. Бархатный плащ закружился подобно бури, скрывая выпады граф-магистра. Первым ударом первого меча Филип отразил падающий на него варварский клинок, вторым мечом нанес удар плашмя прямо по незащищенному поясу варвара.