Их позвал горизонт
Шрифт:
Была в нем редкая в общем-то черта — ровно и равно уважительно относился он к любому человеку вне зависимости от должностей и званий.
Может, и мелочи это: отказаться получить без очереди книгу в судовой библиотеке или во время аврала, таская наравне со всеми мешки, писать во время "перекура" ответ на какую-нибудь срочную радиограмму тут же, не уходя от бригады.
Кренкель рассказывает, как на льдине (когда приходилось экономить аккумуляторы и частные радиограммы пришлось запретить) все челюскинцы уговаривали Шмидта послать хотя бы несколько слов сыну в день его рождения.
Отто Юльевич категорически отказался.
Может, и мелочи
Заместитель Шмидта А. П. Бобров писал: "Исключительное спокойствие Отто Юльевича, которого он не утрачивал в любом положении, передавалось всему коллективу благодаря всеобщей любви и исключительному его влиянию…"
Пожалуй, именно там, на льдине в Чукотском море, зародилась у советских полярников мечта организовать дрейфующую станцию на Северном полюсе. И недаром в вышедшем год спустя коллективном двухтомном сборнике "Героическая эпопея" радист-челюскинец Эрнст Кренкель назвал свою главу весьма неожиданно: "Продолжение следует".
С 1935 года началась подготовка полюсной экспедиции. "Прежде всего, писал Шмидт, — нужно было решить, каким образом добраться до полюса".
Летчик Аркадий Чапаев, сын В. И. Чапаева, предлагал использовать для высадки экспедиции "автожиры", то есть вертолеты, которые тогда только начинали создавать. Предлагался и десантный вариант: сбросить на парашютах и оборудование, и участников экспедиции.
Но большинство полярных исследователей высказались все же за использование дирижабля. Полеты Амундсена, Нобиле, Эккенера были у всех в памяти. А посадка самолета на дрейфующие льды считалась очень опасной, едва ли возможной.
"Не летайте в глубь этих ледяных полей, — писал Руал Амундсен. — Мы не видали ни одного годного для посадки места… Ни одного единого!"
Шмидт поручил разработать проект полюсной экспедиции Герою Советского Союза Михаилу Васильевичу Водопьянову. Результат был совершенно неожиданным: вместо докладной записки на нескольких листах Водопьянов положил на стол Шмидта объемистую рукопись "фантастической" повести.
Вот она — "Мечта пилота", издательство "Молодая гвардия", 1936 год. Водопьянов, как значится в конце книги, написал ее в ноябре — декабре 1935 года.
Многое, пожалуй, кажется в этой книге наивным. Многое оказалось просто неверным, и на современных картах вы не найдете, например, Землю Дрейфов, открытую героем повести летчиком Бесфамильным у 87-й параллели.
Водопьянов, конечно, совсем не считал свою книгу "фантастической", это был репортаж из будущего. "Я уверен, — писал он, — что даже такая грандиозная задача, как освоение Северного полюса, станет в самое ближайшее время неотложным (!) делом для Советского Союза". Учитывая опыт посадок на дрейфующие льды, накопленный советскими летчиками, Водопьянов вопреки мнению Амундсена отдавал предпочтение самолетам. В своей художественной повести он рассказал о новаторских технических идеях, последних экспериментальных разработках знаменитого бюро Гроховского. Некоторые из них намного опередили время: дозаправка самолета горючим в воздухе, использование тяжелой машины как "матки"-носителя для легкого самолета-разведчика. Но некоторые идеи были сразу же осуществлены, например использование тормозного парашюта при посадке самолета.
Главное, Водопьянов предложил конкретный план полюсной экспедиции, который с незначительными изменениями и был впоследствии
Серьезную ошибку Михаил Васильевич допустил лишь в одном — в предполагаемых сроках осуществления полюсной экспедиции. По книге она должна была состояться в 1939 году. Но — как часто дела нашей страны опережали самые "фантастические" планы! — 21 мая 1937 года летчик М. В. Водопьянов, стартовав с острова Рудольфа, посадил тяжелый четырехмоторный самолет "СССР Н-170" у точки пересечения меридианов! Символичное совпадение: вечером этого дня в Москве, на сцене Реалистического театра, состоялась премьера пьесы драматурга М. В. Водопьянова "Мечта". Фантастика к этому времени уже перестала быть фантастикой.
Вслед за Водопьяновым "приледнились" на полюсе машины Василия Сергеевича Молокова, Анатолия Дмитриевича Алексеева, Ильи Павловича Мазурука. В общей сложности они доставили на полюс более 10 тонн груза.
6 июня 1937 года первая в мире научно-исследовательская станция на дрейфующих льдах начала работать в самом центре Арктики!
Ушли к материку воздушные корабли. А на льдине остались четверо, первые в истории жители Северного полюса — Иван Дмитриевич Папанин, Эрнст Теодорович Кренкель, Петр Петрович Ширшов, Евгений Константинович Федоров.
…События, даже самые значительные, со временем стираются в памяти людей, обретают обыденность. Но тогда, в 1937 году, высадка дрейфующей станции на вершине планеты произвела не меньшее впечатление, чем в наши дни первый полет человека в космос. Весь мир повторял имена: Шмидт, Папанин, Кренкель, Ширшов, Федоров…
ЦК ВКП(б) и Советское правительство в приветствии участникам полюсной экспедиции подчеркнули: "Эта победа советской авиации и науки подводит итог блестящему периоду работ по освоению Арктики и северных путей, столь необходимых для Советского Союза".
Освоение Арктики стало в нашей стране общегосударственным, общенародным делом. Шмидт понимал: "Трудности исследования Арктики таковы, а подлежащие изучению пространства так обширны, что только планомерная работа многочисленных отрядов и значительная затрата средств могли обеспечить успех". Шмидт уделял огромное внимание воспитанию полярников-профессионалов, сознательно идущих на трудное, но важное для Родины дело. Шмидт подчеркивал: "Связи с общественностью через прессу и кино мы с самого начала придавали большое значение". По его инициативе в состав полярных экспедиций неизменно включали кинооператоров, журналистов, писателей. Их корреспонденции, фильмы, книги расширяли и углубляли горячий интерес к Арктике. Дети тридцатых годов играли в "полярные" игры — в "лагерь Шмидта", в "папанинцев". Сотни тысяч юношей и девушек мечтали об Арктике.
В 1936 году сфера действия Главсевморпути была предельно расширена. Теперь речь шла уже не только об освоении морского пути. В постановлении Совета Народных Комиссаров СССР от 12 июня 1936 года основные задачи были определены так: "Окончательное освоение Северного морского пути от Баренцева моря до Берингова пролива; организация морских, речных и воздушных сообщений; радиосвязи и научно-исследовательская работа в Советской Арктике; развитие производительных сил и освоение естественных богатств Крайнего Севера; содействие хозяйственному и культурному подъему коренного населения Крайнего Севера и привлечение этого населения к активному участию в социалистическом строительстве". Фактически Главсевморпути стал единственным хозяином советской Арктики.