Их позвал горизонт

Сенкевич Юрий Александрович

В 1878 году пересечь Гренландию пытался датчанин Йенсен, в 1883 году — швед Норденшельд. Но обе эти попытки окончились неудачей.

Пири также не смог добиться успеха. За 26 дней его отряд сумел продвинуться менее чем на 100 миль в глубь ледяной пустыни — меньше даже, чем отряд Норденшельда. Но важнее другое: гренландская экспедиция составила ему имя, а сам он теперь уже безнадежно "заболел" Севером.

Биограф пишет: "В материковых льдах Гренландии во время разведывательной экспедиции в нем [8] впервые

проснулся вкус к арктическим путешествиям. Это был путь, суливший ему желанную славу".

8

в Пири

Так было и так есть — полюсы планеты всегда манили не только ученых, исследователей, но и людей далеких от науки, людей честолюбивых. Иные из них думали о славе Родины, другие — о личной славе.

Пири не был ученым. "Вы не хуже меня знаете, что все эти разговоры о научных данных, которые хорошо было бы получить, и о том, что сам по себе полюс ничего не значит, — чушь. Вы и я, мы оба уже не маленькие, и мы оба знаем, что никакая так называемая научная информация не может сравниться с достижением полюса", — писал он другу.

Прав биограф, движущей силой его поступков и действий всегда оставались честолюбие, стремление исключительно к личной славе.

"Я должен добиться славы…"

"Мне хотелось бы заработать имя, чтобы чувствовать себя выше всех, с кем доведется встретиться в жизни".

В 1888 году норвежцы во главе с Фритьофом Нансеном предприняли попытку пересечь ледниковый щит Гренландии. Нансен выбрал иной путь, чем Пири. Он решил начать с восточного, совершенно безлюдного побережья, почти постоянно отгороженного от мира поясом льдов. Подойти на судне к берегу не удалось. Норвежцы высадились на дрейфующие льды, и "Язон", доставивший их, ушел.

Именно такое решение и было, по мнению Нансена, залогом успеха. На это и был рассчитан план.

"Когда путешествие уже начнется, позади будут сожжены все корабли, и для сохранения своей жизни и возвращения домой необходимо будет дойти до населенных мест на западе во что бы то ни стало; иного выбора не будет, а это всегда сильный стимул в действиях человека".

План Нансена увенчался полным успехом — норвежцам впервые в истории удалось пересечь ледяной щит, доставить науке первые сведения о внутренних частях Гренландии.

Казалось бы, Пири, как никто другой, должен был оценить и смелость плана, и мужество норвежцев. Но он воспринял успех Ф. Нансена и его товарищей как личное оскорбление: "Это исполнение задуманного мною предприятия нанесло серьезный удар мне".

Пири в это время продолжал работать в Никарагуа, потом перебрался в Филадельфию. Заручившись поддержкой Американского географического общества и Филадельфийской академии наук, получил денежную субсидию, выхлопотал на службе восемнадцатимесячный отпуск и в 1891 году вновь отправился в Гренландию. Свою цель он сформулировал так: "…достигнуть и определить северную границу Гренландии сухопутно, то есть пересечь внутренний лед".

Первую свою поездку в Гренландию Пири называл разведкой. Но на этот раз он действительно возглавил экспедицию:

специальное судно, тридцать человек на борту.

В самом начале, еще на подходах к месту зимовки, огромный кусок льда заклинил руль судна, тяжелый железный румпель резко развернуло. Удар пришелся Пири по ногам.

— Перелом обеих костей над лодыжкой, — констатировал врач экспедиции Фредерик Кук.

Пири в своей книге уделяет этому эпизоду три строчки: "Благодаря профессиональному искусству моего врача Кука и неусыпной и внимательной заботе миссис Пири мое полное выздоровление было быстро достигнуто".

И уже через полтора месяца Пири лично участвует в заброске продовольственных депо, которые должны обеспечить санные путешествия будущего года. Зимой в коротких походах испытывалось снаряжение, люди тренировались в ходьбе на лыжах. Эскимосские женщины шили одежду. А весной Пири отправился в поход и прошел по ледниковому щиту более 2000 километров, совершив двойное пересечение Гренландии в самой северной ее части.

В январе 1899 года Пири, готовя бросок к полюсу, в самое темное время полярной ночи решится забросить вспомогательный склад продовольствия. Его отряд будет неделю пробиваться к Форту-Конгер:

"Мы шли в полной темноте, по ледяным нагромождениям, спотыкаясь, падая, снова поднимаясь, и пробивали дорогу дальше и дальше в течение 18 часов".

Когда в Форте-Конгер, в том самом доме, где когда-то зимовала экспедиция Грили, он впервые за неделю сможет раздеться, он увидит, что ноги безнадежно отморожены.

Мет Хенсон, слуга-телохранитель, участник всех экспедиций Пири, расскажет впоследствии:

"Ноги Пири были бескровно белыми до самых колен, и, когда я снял с них меховые носки, мы увидели, что пальцы прилипли к меху и в суставах были страшные глубокие трещины".

Корабельный врач Томас Дедрик ампутирует ему восемь пальцев, и вновь отряд будет пробиваться в ночи — теперь уже назад, к месту стоянки "Виндоуорда". Можно себе представить, какую боль в ампутированных ногах должен был испытывать все это время Роберт Пири. Но он в своей книге напишет об этой обратной дороге только две строчки: "Двадцать восьмого мы достигли места стоянки "Виндоуорда". Все, за исключением меня, прошли пешком 250 миль за 11 дней…" Его эти 11 дней везли на нартах. А уже через месяц после ампутации он снова отправится к Форту-Конгер… на костылях. Что бы там ни было, весной они должны идти к полюсу!

Пири был неистов в работе, он не щадил ни себя, ни других людей. И не терпел, когда его спутники проявляли самостоятельность, когда имели собственное мнение, отличное от его мнения.

В 1892 году в своем отчете Филадельфийской академии наук Пири характеризовал доктора Кука как "неутомимого исследователя необычного народа, среди которого нам довелось жить". "Кук, — писал Пири, — собрал сведения о племени, до него никем еще не описанном в литературе".

Чуть позже Кук написал статью о своих этнографических исследованиях и попросил у Пири разрешения на ее публикацию, поскольку еще до начала экспедиции был связан определенными договорными обязательствами. Пири отказал.