Их двое
Шрифт:
Я молчу, напрягая память. Действительно… Машины не видно было… И это странно, у меня тут все просматривается, домик на опушке… И любой транспорт видно отовсюду…
– А как вы приехали сюда?
– А что, не дошло еще? – Кот все же пользуется моментом, подходит ближе и расслабленно плюхается на жалобно скрипнувший стул, барабанит пальцами по столешнице, – нас Конь привез и уехал.
– Но… Почему? Какой смысл?
– Есть смысл… – Кот коротко переглядывается с Егерем, все так же, монументом самому себе стоящим у лестницы и испепеляющим меня хмурыми глазами, – нам здесь надо пробыть две недели… Чтоб без возможностей
– Бред какой-то… – я рассматриваю развалившегося на стуле Кота, с досадой отмечая, что момент, когда он успел подобраться так близко и устроиться с удобством, не отследила. Господи, реально как кот настоящий… Там тоже с коленей замучаешься сгонять, а потом в один момент отвлечешься, а он – уже вот, на руках у тебя, и голову ушастую под ласку подставляет. И морда при этом такая, как будто все время тут был…
Колени резко дрожат от напряга, и я, сдавшись, усаживаюсь на противоположной стороне круглого стола, подальше от обоих захватчиков.
Ситуация осложняется, и, похоже, нам придется-таки разговаривать…
Договоренности двух высоких договаривающихся сторон
– Короче говоря, мы сюда приехали буквально за три часа до тебя, – рассказывает Кот, старательно не обращая внимания на мой непримиримый взгляд. Он вообще ведет себя так, словно с друзьями в баре сидит, или даже не с друзьями… С девушкой. По крайней мере, весь свой арсенал на меня применяет.
Улыбается весело, ласково так, глаза темные светятся интересом и вниманием, повадки все мягкие, истинно кошачьи… Главная задача – подобраться поближе. На расстояние удара. Когда уже можно будет когти выпустить и сграбастать добычу. Я это все прекрасно вижу, понимаю, не дура же совсем… И изо всех сил хмурюсь, чтоб в голову похотливую даже мысли не залетело, что могу повестись. По хмурости и настороженности меня в нашей вынужденной компании только Егерь переплюнуть может. Он так и не сел, стоит, опираясь спиной о перила лестницы, сложил ручищи, бугрящиеся мускулами, на груди. И смотрит на меня неотрывно. Его напряженный взгляд пугает и оптимизма вообще не добавляет. Ни грамма. Кот спиной ощущает напряг приятеля, но не решается повернуться, чтоб не упустить преимущество в разговоре. Ну, ему так кажется, что оно есть, преимущество. Три раза ха-ха.
– По пути успели только заехать на трассе на рынок, они в семь утра у вас тут отрываются, пиздец какой-то, ей-богу… Ой, прости… Короче говоря, заехали на рынок, купили тушу барана… Жрать-то надо что-то… А Егерь баранину уважает… Ну вот. Я за рулем был, менялся с Конем, потому что ему еще обратно гнать, устал. Потому, как только заехали, поднялся сюда и лег спать. А Егерь мясом занялся, надо разделать, пока не задубело на морозе… А проснулся от твоего крика…
Я молчу, ожидая дальнейших слов. Потому что, скорее всего, за такой прочувствованной историей последует попытка договоренности. Может, торг. И не в моих интересах начинать это все первой.
Кот, так и не дождавшись моей реакции и немного неуверенно ерзнув на стуле, все же решает продолжить:
– Пойми, мы отсюда не выберемся до тех пор, пока Конь не приедет… У нас даже мобила только одна, простая самая, купили по пути. Для экстренной связи. Нам сейчас нежелательно появляться в интернете, вообще
– Интересно, а как это все может утихнуть? – язвительно интересуюсь я, – обвинения сами собой рассосутся? Как синяки на лице вашей жертвы?
– Да не было никакой жертвы! – неожиданно и раздраженно рычит Егерь, буровя меня злым взглядом, – это все утка подсадная! Да мы ее даже не знаем!
Я успеваю отследить очень даже красноречивый обмен взглядами захватчиков и киплю от ярости. Ну конечно, дурочку тут из меня делать собрались! Фиг получится!
– Мне, на самом деле, плевать, – обрывая я поток лжи, – я вас знать не знала до этой тупой истории и не хочу знать впредь. Вы мне вообще никак не интересны. Я только хочу, чтоб вы побыстрее свалили и оставили меня одну наслаждаться природой и спокойствием. Звоните, давайте, Коню. Пусть скачет за вами.
– Так дело в том, что связи нет, Анастасия, – поясняет спокойно Кот, – вышки, похоже, попадали… Или сюда не добивает… Глушь такая, еба-а-ать…
– Ничего не глушь! – иррационально злюсь я за пренебрежение к своей малой родине. Ругать ее и называть жопой мира могу только я, а не всякие столичные извращенцы! – все тут прекрасно ловило всегда! Я работала даже отсюда!
– А ты кем работаешь, Анастасия? – пытается построить дружескую беседу Кот, – Конь говорил, вы учились вместе… Тоже журналистка?
– Нет, – отрубаю я эту попытку, – это не имеет значения…
Тут я задумываюсь, как быть.
Оставлять их здесь – вообще не вариант. Это тупо, это недальновидно, это опасно, в конце концов!
Мало ли, что эти придурки захотят сделать? И со мной в том числе? На них уже есть заява, могут решить, что одной больше – одной меньше… Они же спортсмены… Мышление линейное.
Поймав себя на слегка шовинистических, уничижительных мыслях, немного прихожу в себя. Но в любом случае, не настолько, чтоб разрешить двум потенциальным насильникам находиться в одном доме со мной.
Значит, надо выпроваживать…
Но вот как?
– Слушай, Анастасия…
О, а вот и торг подъехал… Не зря терпела, ждала… Складываю руки на груди, щурюсь сурово на Кота, потом перевожу взгляд на Егеря… И поспешно прячу глаза.
У него какое-то очень жесткое, суровое лицо… Губы сомкнуты, скулы напряжены… Словно еле сдерживается, чтобы… Что? Наброситься? Он в их веселой компашке – главный маньяк, что ли?
Ух… Мороз по коже…
Но вида не подаю.
Держусь непроницаемо.
Кот ловит мой опасливый взгляд на приятеля, тоже смотрит на Егеря, морщится досадливо.
Ну да, этот монстр все переговоры ломает… Непорядок. На месте Кота я бы его устранила.
– Слышь, Егерь, а что там с мясом у нас? Оно же замерзнет, нахрен, на улице. Может, займешься?
Ну вот, я же говорила. Смешные, словно дети малые. Предсказуемые.
– Я его в сени припер, – Егерь не собирается понимать бессловесную коммуникацию приятеля, с места не трогается, всем своим видом выражая твердое намерение врасти тут корнями. Ну, это вряд ли, дружочек… – А то, что на заморозку, снаружи пока оставил.