Игры вчетвером
Шрифт:
– О господи, так банально! Связь с секретаршей! С какой-то промокашкой! – вырвалось у нее. Она была близка к истерике. – Уверена, ты ей жаловался на жену, не способную понять тебя, или, что еще лучше, уверял, что я лежу, полностью парализованная ниже пояса.
Она пыталась найти спасение в сарказме. Сколько мужчин страстно влюблялись в собственных секретарш и бросали семьи. Они с Рози презрительно называли таких секретарш «промокашками». Но с Джефом, как наивно считала она, такого не могло случиться. Он ведь порядочный человек. Это же он – ее Джеф, мужчина, которого она
Джеф покраснел.
– Она не такая, Джо, поверь мне! Я люблю ее. Честное слово, я пытался воспротивиться чувству, но это оказалось выше моих сил. Я ничего не могу с собой поделать и не хочу больше притворяться. Это было бы несправедливо по отношению к тебе и детям.
Дети! Слово упало, как топор на голову.
– Ты хочешь сказать, что собираешься уйти от нас? – Голос у Джо как-то жалко сорвался. Она вдруг почувствовала себя совершенно обессиленной.
Джеф встал, подошел к ней, опустился на колени и взял ее за руки.
– Я должен уйти, Джо. Поверь, если бы я мог, я бы остался. Но не могу! Мои чувства вышли из-под контроля. Я не могу без нее жить.
Он затравленно смотрел на жену, ожидая реакции. Но Джо была совершенно раздавлена тем, что услышала. Всегда яркая, веселая и независимая, еще у алтаря в церкви она думала, что «я» навсегда меняется на «мы». Тогда родился их союз. Сейчас она с ужасом поняла, что ее десятилетний брак оказался союзом только на словах.
– Меньше всего на свете я хотел сделать тебе больно, – мягко произнес он, утыкаясь головой в ее колени, как маленький мальчик.
Джо сидела прямо и тупо смотрела на склоненную голову мужа, не в силах осознать случившееся.
– Но я знаю, ты справишься. Ты – сильная женщина. А она пропадет без меня. Она такая нежная и ранимая, – тихо сказал Джеф.
Джо почувствовала, как, зарождаясь где-то в низу живота, по ее телу медленно растекается волна дикой, слепой ярости. Схватив кружку с недопитым кофе, она со всей силы обрушила ее на голову Джефа.
– Проклятие! – заорал он, поднимая искаженное от боли лицо и прижимая руку к ране. Между пальцами сочилась кровь. – Ты что, сдурела, что, черт возьми, ты себе позволяешь?
Но Джо вместо ответа схватила его за волосы и с силой, которой в себе не подозревала, толкнула мужа на пол. Не дав ему подняться, она вскочила и встала перед ним. Ее захлестывало бешенство.
– Джо, пожалуйста... – Он поднял руки, как будто собираясь обнять ее, но она увернулась.
Сильный удар отшвырнул его к двери. Джеф скривился от боли, но ее это не остановило. Подскочив к нему, она стала молотить его по груди кулаками, пока он не ухитрился схватить ее за запястья. Джеф не удержалась и упала на колени.
– Подонок, подонок! – кричала она, рыдая и раскачиваясь из стороны в сторону.
Джеф в ужасе замер. Джо знала, что он потрясен. Она никогда не была столь эмоциональной, ни разу не плакала перед ним, даже на собственной свадьбе. Вместо нее тогда рыдала, удивив всех, ее всегда уравновешенная мать.
– Почему все матери плачут на свадьбах дочерей? – шепнул ей Джеф на ухо, когда
– Потому что они знают, что дочери выходят замуж за мужчин, похожих на своих отцов, – пошутила она в ответ.
И вот через десять лет она рыдает у ног своего неверного мужа. Наклонившись, Джеф бережно подхватил ее под руки и помог встать.
– Садись. Я сейчас приготовлю что-нибудь выпить, – сказал он и усадил ее на стул.
Джо безучастно наблюдала, как он достает из шкафчика виски и наливает его в широкий стакан. «Забавно, – проносилось у нее в голове, – мужчины могут быть умными и коварными, умеют планировать войны и с успехом заниматься другими делами, но стоит появиться хитрой девице в мини-юбке, изображающей себя нежным цветочком, и они теряют способность думать и способны на любую глупость. Взять хотя бы этого, бросающего налаженную годами семейную жизнь и уходящего к той, которую почти не знает». Неожиданно в голове вспыхнула догадка. Она должна спросить.
– Сколько ей лет?
– Это к делу не относится.
– Ради бога, Джеф, мы не в суде. Просто ответь на вопрос.
– Двадцать три года.
Стул громко скрипнул, когда Джо вскочила на ноги. Джеф отпрянул в страхе, что она вновь накинется на него. Но ей вдруг стало невыносимо находиться с ним рядом. Она пробежала холл и бросилась в гостиную. Джо слышала, что Джеф следует за ней. Щелкнул выключатель, заставив ее зажмуриться от яркого света, потом она обернулась к мужу.
– Господи, двадцать три года! Ты что, действительно хочешь бросить меня и детей из-за какой-то сопливой шлюшки? – помня, что над ними спит в своей комнате Софи, прошептала она и без сил рухнула на диван.
Джеф стоял в дверях. На воротнике рубашки алела кровь.
– Она не шлюшка, Джо, – возразил он, приближаясь к ней. – На самом деле умная и порядочная девушка и очень переживает, что мы вынуждены причинить тебе боль. Но она не может от меня отказаться. Она любит меня. С судьбою не поспоришь. Это неизбежность.
«Неизбежность, как же, – фыркнула она про себя. – Джеф превращается в высокопарного идиота, когда кровь приливает к низу живота».
– Нет, Джеф, вполне возможно. Нельзя не заплатить за дом, могут выселить. И невозможно всегда оставаться молодым, все равно постареешь. Но не бросать же семью только потому, что какая-то смазливая вертихвостка положила на тебя глаз.
На каждое его красивое слово о чувствах у нее нашлось бы с десяток убийственных ответов. Но она понимала их бесполезность – все равно это будет звучать, как речи озлобленной женщины, которую бросил муж. Они с Джефом больше не составляли единое целое. Теперь ее муж и другая женщина объединились против нее. Джеф бросился на защиту своей любовницы, когда она назвала ее шлюшкой. Джо представила, как Джеф и его подружка ужинают при свечах и в тысячный раз обсуждают его решительный разговор с ней. Как прикидывают, что она ответит и как поступит. Как подбадривают друг друга в надежде, что все утрясется. Как Джеф волнуется, поймут ли и простят ли его дети? И как потом утешают друг друга в постели.