Игры судьбы
Шрифт:
Получается, у безвестных жителей какой-то Копыловки более гражданская позиция в вопросах прошлого страны, уважаю таких людей!
Признаться, я горячо убеждала Александру Никандровну расстаться с частью дорогих её сердцу реликвий в пользу краеведческого музея, но не смогла её убедить. А много лет спустя и сама убедилась, что она поступила правильно: её дети и внуки так же дорожат семейным архивом, мой им респект!
Не очень давно я позвонила внуку, чтобы кое-что уточнить в её воспоминаниях, и с удовольствием узнала, что Александра Никандровна
Дегтярёва жива. Значит,
БЫЛИ И МЫ РЫСАКАМИ!
«Храни себя от бед, пока их нет» (укр. пог.)
Давно, давно не звонил большой колокол в казачьей станице Пресновка, что под Петропавловском; не собирал атаман большой казачий круг, чтобы держать совет; не отправлялись молодые казаки на царскую службу, когда в 1919 году в семье Бекетовых появился маленький
Петя. Была революция, да о ней мало что знали, станица ещё во многом сохраняла черты казачьего быта. Работали все, от мала до велика и от зари до зари. А как же иначе – все сельские работы надо начать и закончить в свой
срок – посадить и убрать урожай, заготовить сено, дрова, обиходить скот, птицу.
Монотонно стучит молотилка, давно ушли подёнщики, а хозяева работают. Куча необмолоченной пшеницы, кажется, не убывает. Летит полова, забивает дыхание, катится пот, покрикивает отец, Михаил Никитович Бекетов, крепкий хозяин – до утра надо закончить всю работу… Зимой другие заботы. День короток – до полуночи сидят женщины при лучинах или керосиновых лампах в зависимости от достатка: прядут шерсть, ткут дорожки, вяжут носки, корзины плетут, лапти – фабричную-то обувь беречь надо для праздников! В то время ещё жили большими семьями, сыновей на сторону не отпускали – ведь земельные наделы давались на мужскую душу…
После революции – гражданская война. Как говорится, белые придут – грабят и красные придут – грабят, разорили всех зажиточных хозяев вчистую. Даже у немощных стариков не стеснялись залётные солдаты обеих армий последние горсти муки из сельниц выскрести. Землю, инструмент
обобществили, скот сами хозяева, какой успели, порезали, а отданный в общественное стадо подох от голода. Нет смысла сажать пшеницу, овёс, просо – всё равно отберут, стали поля зарастать сорняками. Начался голод.
– Русское население оказалось более инициативным, как-то крутились, старались свести концы с концами, – вспоминает Пётр Михайлович Бекетов, – и всё равно много народа умерло, но особенно – казахи. Они привыкли жить в степи своим манером, работать если не на себя – на богатого родственника, кое- как выживали, хоть и тоже с трудом. А когда богатых не стало – растерялись. Русского языка не знают, куда идти и кого просить за себя? Бывало, в поле работаешь,
В армию Петра Бекетова взяли ещё в конце тридцатых, сразу после женитьбы. Сначала служил в Горьком, оттуда отправили охранять границу с Румынией: Котовск, Бельцы, на Днепре тоже служил. Солдат срочной службы Пётр Бекетов уже предвкушал возвращение домой, встречу с родными, сына, наконец, увидит, и вдруг – война! Она перечеркнула все планы. Только во сне
иногда память возвращала ему кусочек мирной, довоенной жизни. Вспоминались мать, отец, младший брат, жена. Отец где-то воюет, а скоро и брата призовут на войну, доведётся ли снова увидеться с родными?
Боевое крещение принял Пётр под Одессой. Как-то на посту задремал, увидел сон: стучит молотилка, льётся зерно, летит полова, что-то кричит отец, мать, Ульяния Евсеевна, зовёт ужинать… Почему мать такая молодая и почему так громко стучит молотилка?.. Проснулся, нет, это не молотилка, это стучат пулемёты. Автоматные очереди прошивают воздух справа и слева, а вот и шеренги наступающих фашистов. Как же их много! Старший сержант Пётр Бекетов стряхнул дрёму и приник к прицелу пулемёта:
– Получайте же! Ага, кажется, попал! – здесь, под Одессой, линию обороны сначала держали за городом, в окопах. Бомбили вражеская авиация и артиллерия, танки утюжили наши позиции по всем направлениям. Уже не
раз остатки боевых подразделений схватывались врукопашную с фашистами! Действовал приказ самого главнокомандующего, Сталина: «Ни шагу назад!», да и как отступишь – позади заградительные отряды, свои застрелят, если побежишь! Отойдёшь, бывало, нужду справить – уже тебя окликают:
– Эй, солдат, ты куда пошёл?
Но сила неимоверная навалилась, вражеская! Запомнилась Петру дата – 21 августа 1941 года. К этому времени бои уже шли на улицах и площадях Одессы. Сотни кровавых уличных схваток вспыхивали и затихали в разных частях города. В этот день он был ранен в руку, затихнет бой в одном месте – вспыхивает в другом. Семьдесят три дня сопротивлялись героические защитники города Одессы! Наконец был получен приказ: «Оставить город!».
И город ОДЕССА стала городом АНТОНЕСКУ!.. – в честь фашистского диктатора Румынии. Разъярённые враги не могли стереть город с земли, они стёрли его название, отныне не должно было даже звучать – «ОДЕССА!».
А молодой боец Пётр Бекетов получил первую боевую награду – медаль «За отвагу в рукопашном бою»…
С полученным ранением солдат попал в госпиталь, туда и приходили письма из родной станицы – Пресновки. На больничной койке было время вспомнить и мирную жизнь в родной деревне, и службу в армии. А затем – снова фронтовые будни. На этот раз после госпиталя попал в Западную
Белоруссию, дважды в результате кровопролитных боёв узловая станция Молодечно переходила из рук в руки!
– Это был ад кромешный, одна фашистская танковая атака повторялась за другой, нам не хватало ни бойцов, ни подходящих орудий. 12-дюймовые гаубицы, предназначенные для уничтожения ДОТов и ДЗОТов, выкатывались нами против танков. Себя не жалели, и наводить долго не надо
было – цель была перед нами, только успевай заряжать! Строчили по врагу и пулемёты, – вспоминал Пётр Михайлович.