Игры Сталина 1955
Шрифт:
Мне, росшему с первых лет жизни рядом с несколькими ПК и интернетом дома, были памятны рассказы отца о его сильнейших впечатлениях в 80-е и о начале 90-х про множество (появившихся тогда в СССР и позже) советских (клоны ZX, Корвет, УКНЦ, Агат и пр.) и зарубежных (ZX, MSX, NES/Dendy, Commodore, Sega MD, SNES) компьютерных платформ, которые фактически были прообразами воссоздаваемых сейчас, но, я уверен, те отцовские впечатления и ощущения и близко не походили по своему накалу к тому ажиотажу, что наблюдал лично здесь.
Люди, которые только-только привыкли к радиоприёмникам и радиолам и стали привыкать
Сумасшествие, да и только. Везде… у нас, в Европке, в США, по всему миру!
Именно так мне и мечталось одарить этот мир электронными играми и платформой для них… массово, дёшево и как можно быстрее.
Советское государство, преследующее свои цели (не упустить сей аспект НТР — в микроэлектронике) вложилось заранее и создало, используя подсказки из будущего, новую отрасль, которая через 15 лет после моего попадания в прошлое выдала массовую и пригодную для создания 8-разрядных бытовых ПК элементную базу. Всё необходимое для сего старта сделали НИИВТ, МЗЭТ, другие предприятия НКЭП. Ну и (в разрезе игрового софта) кооператив.
…Достаточно было одной семьи в подъезде какой-нибудь из новеньких пятиэтажек или среди владельцев комнаты на этажах пока ещё множества домов «коридорного» типа, имевшей телевизор, к которому была докуплена приставка, чтобы такие люди становились объектом локального сумасшествия и паломничества. Чему способствовали, как мне кажется, более тесные отношения между соседями по жилью в советском социуме, чем те, которые, как мне думается, были в 70-е — 80-е моего прошлого.
Какое число геймпадов-джойстиков («игровых манипуляторов», согласно советской официальной терминологии) был сломано в первый год, история умалчивает. Но начало регулярных поставок в магазины радиотоваров периферии к приставкам и М-7 (последние, в отличие от игровых консолей из-за цены и более высокого «порога вхождения», первоначально были менее распространены) оказалось очень кстати.
На чёрном рынке приставки продавали по цене, в 5–7 раз превосходящей официальную. И ведь искали и брали даже там!
Множество прогулянных уроков и даже опозданий на работу, куча советчиков, «помогайл» и просто зрителей, столпившихся около игровых агрегатов, к которым счастливые владельцы устанавливали очередь из приятелей, друзей и подружек не только школьного возраста…
70 тысяч телевизионных игровых приставок и свыше 300 тысяч игровых картриджей к ним, проданных в СССР в рознице до конца 1955, было каплей для утоления жажды интереса населения к забаве новых времён.
Но этой капли хватило для того, чтобы страна массово узнала и лично увидела, что это такое — «электронные игры»!
На следующий год предприятия НКЭП выдали 400 тысяч игровых консолей (из которых около половины ушло на зарубежные рынки), а наш кооператив трудился не покладая рук.
Люди жаждали (и получали!) новые игры. У нас появились первые конкуренты, появлению которых, с весны 1956 мы способствовали сами, выпустив SDK по разработке игр и книгу-энциклопедию «Создание
Но, помимо социального и технического аспекта нового мирового увлечения, которое лишь будет расти и шириться по охвату в ближайшие десятилетия, имелось и довольно забавное «непонимание в головах ответственных товарищей» насчёт действительно некоторых весьма сомнительных сторон новой забавы.
И это были не только недовольные учителя…:-)
Я точно знаю, что инструкторы по идеологии райкомов были в некотором раздрае. Родное советское государство никак не пыталось регулировать сие сумасшествие. И даже всячески «потворствовало» ему.
Но лично меня сие коснулось очень оригинальным образом. Звонок из Москвы на мой рабочий телефон в НИИВТ соединил меня с тем, кого после той давней встречи с академиками из «20+» я видел «от случая к случаю» — на некоторых официальных празднествах в Кремле и в АН СССР, где дружелюбно раскланивались и немного говорили «за жизнь».
Михаил Александрович Шолохов.
Я так (по текущий 1962-й, когда набираю эти строчки) точно и не знаю, как он использовал «знания о будущем». Как в своей и без них успешной писательской карьере (которая двигалась хорошо с новыми произведениями о годах «этой» войны), так и в его работе в правлении Союза писателей СССР. Но, полагаю, как-то использовалось, и даже, при желании я мог бы узнать, что да как, но… сие было крайне далеко от моих интересов.
С Толстым, да прибудет он в Силе, вышло очень удачно, да… но там — другое. Сплетённое с личной заинтересованностью и прямой выгодой. Желание, чтобы великая киносага здесь вышла раньше и была создана именно в СССР плюс заботы о кинокарьере жены плюс необходимость после ухода в вечность Алексея Николаевича продолжить развитие франшизы с «опорой на его черновики и наметки»:-)
Но то, что Шолохов как-то рулил более «идеологически заряженными» вещами со своих писательских и административных высот, несомненно. И звонок это дал понять. Возможно, что даже тот, кто в Кремле, «держал руку на пульсе» и через Шолохова направлял дискуссию в советских СМИ.
После приветствий и обмена новостями я услышал:
— … Никита Егорович, глянь на досуге Литературную Газету, номер такой-то статью такого-то.
Я черкнул данные в настольном перекидном календарике — … что там, Михаил Александрович?
— По вашей части… насчёт всего этого шума вокруг творения вашего НИИВТ-а… игрового… есть предположение, что тема требует обсуждения, которое советскому читателю будет небезынтересно и поучительно даже где-то. Я в редакции намекнул, что точка зрения, представленная у них, может быть крайне узкой… и будет лучше, если они получат ответ от идеолога перспективной техники.