Игры Смерти
Шрифт:
А вот Сатана почему-то испугался. Это был первый его страх за последние две тысячи лет, с тех пор как он надоумил знакомых священников в Иерусалиме распять одного молодого проповедника из Назареи за вольнодумство. Тогда все висело на волоске, но вышло — просто отлично. Из мелкого финикийского демона известного только в паре палестинских городов, Сатана вдруг стал сосредоточием зла для всей огромной Европы.
Эх, былое…
После этого на его счету было еще много побед: пропаганда «научного мышления», технический прогресс, развитие «современной демократии», глобализм, нигилизм, атеизм, прагматизм, но при этом —
Однако самое масштабное торжество, настоящий триумф всех даймонов, Сатана задумал провернуть с Играми Смерти. Уникальный сетевой симулятор — настолько же реалистичный как голографическое кино, но настолько же пронизанный мифологией, как «Иллиада» или «Старая Эдда», был фантастическим концентратором веры!
Но увы. Позиция победителей Игр оказалась отличной от позиции новоявленного Бога Зла. И ведь надо же, сволочи, со временем замутили. Кто бы мог подумать… В общем, пришлось спешно бежать. Туда же куда и они. По следам в ту же эпоху, так сказать. И благо, что хоть успел!
Сатана горько вздохнул, подумывая о новых раскладах в Игре, которой занимался всю жизнь (не в компьютерной, разумеется, но некой гораздо большей), однако тут поплавок его удочки резко дернулся, и думать о вечном стало неожиданно некогда.
Подскочив и с силой дернув леску на себя, Сатана извлек из воды огромного карася!
И пока воплощенный дух Тьмы осваивал новое нехитрое хобби, впервые встреченное им в грубом материальном мире, вселенная и шестеро ее новых даймонов получили короткую передышку.
Утро тяжкое, кухня спокойная. Ещё один день две тысячи сто двенадцатого года в мире после Третьей Мировой войны. Сонное начало нового, милого, вялого дня под надежным экологическим куполом.
Ким безмятежно восседал за столом, делая вид, что пытается «учится». Стальной цилиндрик «двадцатилетнего курса школьного обучения» валялся перед ним, изрыгая из себя голографические изображения ближайших звездных систем и нудным речитативом диктуя тексты из школьной программы.
Напряженный домовой Фёдор, то бишь голографический робот, приставленный к Киму в качестве домработницы и, одновременно, надсмотрщика-садиста, сурово пронзал бесчеловечным взглядом сонное лицо хозяина.
Позади колоритной пары, рыжий Дементор, стараясь не отвлекать ни того ни другого от занимательного процесса, пытался самостоятельно подобрать пароль к чужому (то есть Кимовскому) холодильнику. Там лежало пиво и Дема, с некоторых пор ненавидевший рекомендованные правительством «безвредные» продукты, вожделел этот дивный напиток с диким, почти звериным азартом.
Вспоминать пароль к холодильнику Дементору пришлось еще по одной причине. После событий в Игре, рыжий сменил по дурости цвет глаз — поменяв свои природные серо-асфальтовые очи на загадочный змеиный зрачок, которым
Домовой Федор, впрочем, был забавнее холодильника. Убедившись, что Ким принялся зубрить текст, диктуемый микроскопическим учебником, Федя оставил хозяина в покое и, подсоединившись к основному сетевому каналу, стал проецировать на стену вещание с сотового ТВ.
Спустя десять минут взрывов звезд и погонь за мутантами, андроиду наскучил телик, он отключился от сотового и погрузился в дрёму, прикрыв полупрозрачные, в морщинках, глаза.
Сна голографическому организму не требовалось, и от нечего делать, Домовой погрузился в мир мелких сетевых игр, чатов, сайтов и иксиновских форумов. Онлайн-жизнь, которая веком ранее подчинила себе людей, теперь все глубже охватывала андроидов, роботов и даже подобные Домовому квазиживые программы.
Когда, наконец, Киму наскучили попытки Демы хакнуть холодильник, он схватил шест для акробатических упражнений и подошел к боевому товарищу с решительным видом. В своё время, насмотревшись сериалов о знаменитой «братанской» эпохе, имевшей место в России в девяностых годах XX века, акробат уяснил, что металлическая палка — лом — весьма ценная штуковина. Особенно в мире, который стремительно компьютеризируется, причем, чем дальше, тем жестче. У стального шеста был только один минус — он звенел на детекторах. Зато, гуляя по ночным кладбищам вместе с Эльфийкой и компанией её неоготов, Ким заработал нехилый авторитет одним только внешним видом. Старые готы, как известно, раскололись на несколько течений, и неоготы в этой разношерстной среде являлись чем-то вроде «истинных», «традиционных» готов, разве что порой светились фосфорными тату и брали в свои компании блондинок. Последнему факту более всего радовалась Эльфийка, изменившая после Игр Смерти цвет своих волос на золотисто-белый. Радоваться то она радовалась, однако просила Кима за ней приглядеть, — что он и делал с помощью «стальной палки».
Шест со всей силы обрушился на дверь, и отдача хлопнула по рукам!
Шлепок Кима оставил на холодильнике заметную вмятину, отчего могучее бытовое устройство слегка пошатнулось. Затем Ким поднял свой инструмент и втиснул его между створок. Теоретически, акробат мог бы вскрыть холодильник голосовой командой, но настроение требовало чего-то иного. Ким поднажал. Что-то заискрило, фыркнуло. А потом заговорило. Огромный, как въездные гаражные ворота, рефрежиратор задрожал, но вместо того, чтобы отворить кладовую припасов, мерзким голосом заверещал совершено неожиданную фразу:
— А сейчас, уроды, держитесь! Файл эррор. Начинаю обратный отсчет! Десять, девять, восемь, семь…
— Это чего это он? — спросил озадаченно Дема.
— Того. — сказал Ким. — Я в него от вскрытия программу заложил на детонацию. Пол грамма тротила между прочим. Кабы ты продолжил его мучить со своим новым глазом, он бы тебе глаз вышиб, так сказать. Мне мое пиво дорого, между прочим!
— А где ты тротил взял, гений? — Дементор, казалось, даже не удивился выходкой приятеля.
— Через Интернет, брат, через Интернет.