Игры сердца
Шрифт:
Но его мама оказалась права. Он все исправил. Ему просто нужно было объяснить ей, почему он так поступил, Риси сразу же простила его.
Сейчас уже было тепло, стоял май, кукуруза была засеяна, подрастала, все успокоилось, и когда закончатся занятия в школе, он с нетерпением ждал, когда сможет привести Рис сюда в купальнике.
— Я люблю тебя, Финли.
Фин моргнул, глядя на ручей, но почувствовал, что его тело окаменело.
Затем прошептал:
— Что?
Она оторвала голову от его живота, приподнялась на локте
И он увидел в ее глазах. То, что замечал уже некоторое время. То, что видел почти с самого начала.
Затем она произнесла слова, которые соответствовали тому, что он увидел в ее глазах.
— Я люблю тебя, — повторила она.
Господи. Боже мой.
Это было приятно.
Он оперся на локоть, поднял руку, обхватил ее подбородок и прошептал в ответ:
— Я тоже тебя люблю, детка.
Она улыбнулась ему, и, Боже, Господи, черт возьми, Боже, ее улыбка тоже была приятной.
Затем она подвинулась, ее теплая рука легла на его футболку на груди, и она прошептала:
— Пожалуйста, никогда больше так со мной не поступай.
Не зная, почему он это сделал, его рука переместилась на ее шею, затем на спину, и он слегка надавил. Она почувствовала и придвинулась к нему, пока ее губы не оказались на его губах. Он коснулся ее губ мягко и мимолетно, ослабил давление на ее шею, она отодвинулась на дюйм.
— Обещаю, Риси, никогда больше так с тобой не поступлю, — прошептал он в ответ.
— Спасибо, Фин. — Она все еще шептала.
— Спасибо, что приняла меня обратно. — Он больше не шептал, но его голос был странным, низким и рокочущим.
Ее губы изогнулись в своей милой улыбке, прежде чем она заметила:
— Мы расстались примерно на полчаса. У меня не было времени затаить обиду.
— Слава Богу, что не было, — пробормотал Фин.
Ее широкая улыбка засияла.
Увидев ее, его взгляд опустился к ее губам.
Затем его рука надавила ей на шею.
И когда ее губы снова коснулись его губ, поцелуй, который он подарил своей девушке, не был прикосновением.
23
Черная дата
На следующий день…
Майк вышел из гардеробной, прошел через комнату, освещенную ранним утренним рассветом, к кровати.
Лейла наблюдала за ним.
Дасти не наблюдала. Ее глаза были закрыты, но он знал, что она не спит.
Он обхватил рукой ее шею сбоку, наклонился и поцеловал в висок.
— Я позвоню на телевиденье, — пробормотала она, когда он отстранился, глаза все еще были закрыты, лицо частично скрыто подушкой. — Попрошу их сделать объявление, чтобы преступники взяли перерыв. Особенно по воскресеньям.
Майк уставился на нее сверху вниз.
Затем приказал:
— Не выходи из дома или с фермы весь
Он наблюдал, как ее глаза сощурились, крепко зажмурившись, брови нахмурились, затем она открыла глаза и повернула голову на подушке, глядя на него.
— Прости? — спросила она.
— Не садись в машину. Оставайся рядом с домом или фермой весь день. Не знаю, сколько времени это у меня займет. Просто пообещай, что будешь держаться поближе и детей тоже держи поближе. Я напишу им записку, прежде чем уйду.
Она приподнялась на локте и посмотрела ему в глаза.
Затем тихо спросила:
— Почему?
Почему?
Он понятия не имел, почему.
Единственное, он знал, что у него в груди была тяжесть. Как скала. И в это утро, в ту минуту, когда ему позвонили и попросили прибыть в участок, разобраться с каким-то дерьмом, он почувствовал, что вот оно началось.
Этот день станет черной датой. Он не знал, что должно случится. Он просто знал, что случится.
Хотя он не знал, но интуиция подсказывала, что там, снаружи, существовала угроза. Он предполагал, что это мог быть ЛеБрек, но он позвонил Ривере буквально накануне, и тот сообщил, что у ЛеБрека появилась женщина. ЛеБрек похоже успокоился и решил двигаться дальше.
Значит, это был не ЛеБрек.
Но это, черт возьми, было что-то особенное.
— Просто, пожалуйста, милая, сделай, как я прошу, — произнес он вместо ответа.
— Все в порядке? — спросила она.
— Нет, — ответил он.
Она приподнялась еще выше.
— Что случилось?
— Не знаю. Просто ощущение. Мне пора. Так что сделай мне одолжение, помоги мне и пообещай, что ты с детьми будешь рядом весь день.
Она изучала его выражение лица в свете рассвета.
Затем, Дасти, поскольку она была Дасти, произнесла то, в чем он так нуждался.
— Хорошо, малыш, — прошептала она.
Он снова положил руку ей на шею, наклонился, притянул ее к себе и еще раз коснулся губами.
Затем отпустил ее и отошел.
Лейла, словно почувствовав его настроение, что он хотел бы, чтобы она была все время рядом с Дасти, не сдвинулась с места в ногах Дасти.
У двери он оглянулся, увидел, как она все еще, опираясь на руку, смотрит ему в след, ее длинные волосы разметались по плечам.
— Люблю тебя, Ангел, — произнес он ей.
— Я тоже люблю тебя, Майк, — ответила она.
Он смотрел на нее и на свою собаку в постели, бессознательно запоминая эту сцену.
Четыре часа спустя он был рад, что сделал это.
* * *
Три часа, сорок пять минут спустя…
Стоя рядом с Фином с задними воротами Майка на большом боковом дворе между фермой и домом Майка и дальше вереницей других таких же домов, я улыбнулась Ноу и Рис, которые галопом мчались на Блейзе и Муншайн по большому пространству, Лейла неслась между лошадьми.