Игры рядом
Шрифт:
— С дороги, холоп.
— Миледи, как вы нелюбезны! А что, если вы спешитесь? Я бы доказал вам, что солдаты монсеньора герцога Шервальского способны ублажить… уважить и ублажить даму столь высокого рода ничуть не хуже королевских прихвостней…
— С дороги, я сказала!
Тонкий визг хлыста, по ухмылке, через лицо… через все лица, ухмылки — наискось. В пальцах теперь огонь. Море синего пламени.
— Держи ее, суку!
— С дороги!
Удар, удар, еще удар, хлыст обвивается вокруг волосатого запястья, сшибает с ног, рассекает губы, лица, глаза. Щелкает сухо, прерывисто: рраз, два. По лицам, по ухмылкам, наискосок. Пламя в
— Да держи-и…
— Жнец с ней!
— Держи!!!
— Да она чокнутая…
— ДЕРЖИ, мать твою так!
Пламя, пламя, пламя в глазах… Ухмылка, твоя ухмылка, мой безжалостный лорд… наискосок… Тебе же было сказано: нет.
Я уже успел заметить, что помещения в форте особым уютом не отличаются. Лестницы прогнили, портьеры и скатерти, судя по всему, пошли на обмундирование солдат, а полы не мыли не менее года. В комнате, где меня принял Урсон, было сравнительно чисто, но и здесь гуляли страшные сквозняки, присыпавшие выстланный соломой пол грязным песком. Из мебели имелись только стол, крепкий на вид шкаф и пара широких скамей. Даже кресла не было. Равноправие, одно слово.
Не знаю, почему я сразу решил, что передо мной тот самый Кайл Урсон. Помимо него в комнате было только два человека: Рич Саймек, яростно раздувавший ноздри и испепелявший меня пронзительным взглядом лисьих глазок, и парень немного моложе меня, светловолосый и ясноглазый, похожий на невинную деревенскую красавицу, немного пересидевшую в девках. Почему-то я сразу и категорично решил, что Кайлом Урсоном, незримым предводителем такой же незримой армии, это бесполое существо быть не может.
А взъерошенный мальчишка у стола — мог. Я понял это, когда увидел его глаза. Раскосые, очень темные, широко посаженные — кто-то из его родителей наверняка был степняком. И еще эти глаза были очень старыми. По ним ему можно было дать не меньше шестидесяти. Когда он заговорил, я подскочил от неожиданности — голос у него был низкий и хриплый, и в самом деле голос старика, а не мальчишки, у которого еще и волосы, где надо, толком не отросли.
— Здравствуй, Эван. Заходи. Будь как дома.
Заходить мне по-прежнему не хотелось. Я с трудом оторвал взгляд от мягких черт детского лица и посмотрел на стол, заставленный десятками деревянных солдатиков. Судя по их размещению, за минуту до моего появления на столе разыгрывалась нешуточная баталия. Это настолько согласовалось с моими недавними мыслями, что я невольно улыбнулся. Урсон проследил направление моего взгляда и широко ухмыльнулся в ответ. Улыбка у него тоже была совсем не детская.
— Садись, говорю, — сказал он и одним движением смахнул солдатиков со стола.
Ясноглазый парень тут же присел и принялся подбирать рассыпавшиеся по полу и скамье игрушки. Саймек остался стоять, нервно дергая жидкую бороденку и беспокойно поглядывая то на Урсона, то на меня. Я не понимал, что он здесь делает, но спрашивать не собирался.
Урсон сел на скамью лицом к двери и с заговорщицким видом достал из-под стола запечатанную бутылку. Мне ничего не оставалось, как расположиться напротив него, хотя сидеть спиной ко входу я не люблю с раннего детства. Стюард, закончив возиться с солдатиками, поставил перед нами три простые деревянные чашки. Саймек, словно этого и ждавший, тут же подсел ко мне. Я бы предпочел, чтобы он расположился рядом с Урсоном, ну да ничего не поделаешь. Интересно, что бы он сделал,
Урсон тем временем откупорил бутылку и небрежно разлил вино. Незаметно выливать что-то под стол, находясь рядом с Саймеком, было крайне неудобно, и я подумал, не по этой ли причине он сел рядом со мной.
— За встречу, — сказал Урсон и так же небрежно стукнул краем своей чашки о край моей, потом о край чашки Саймека и залпом осушил ее, не пролив ни капли. Пришлось выпить тоже. Урсон смотрел на меня, пока я пил, потом сказал:
— Ты такой, значит.
— Ты тоже, — вырвалось у меня. Он засмеялся всё тем же недетским смехом.
— В первый раз все так реагируют. Я болен, Эван. Мне пятьдесят четыре года, но выгляжу я значительно моложе.
— Это точно… — Проклятье, мне бы такую болезнь! Прямо сейчас бы и заболеть… Всю жизнь быть пятнадцатилетним щенком с виду — удовольствие из сомнительных, но против своих двадцати шести лично я бы ничего не имел.
— Но это и удобно, — заметил Урсон, опираясь локтями о стол и наклоняясь ближе. Я почувствовал слабый запах, очень странный, густой и резкий, но не вызывавший никаких ассоциаций. — Я могу без особых проблем появляться в тылах. Пока молчу, разумеется.
Да уж — голос у него был что надо. Ему бы солдатню на побудку собирать.
— Ну, и каким же ветром тебя занесло в наши края? — с расстановкой проговорил Урсон. Светловолосый парень, смирно стоявший рядом, вдруг, словно по неведомому сигналу, выхватил из кармана и положил перед ним крупное зеленое яблоко. Мгновение я готов был поклясться, что это то самое яблоко, которое мальчишка Джейкоб вытащил из листа пергамента в храме Безымянного Демона. Потом тряхнул головой, прогоняя наваждение. Саймек покосился на меня с подозрением. Урсон взял яблоко, достал из-за пояса короткий нож и с сосредоточенным видом принялся скоблить кожуру. Руки у него были тоже детские, с мягкими розовыми ногтями, но на ладонях — обеих — виднелись толстые крупные мозоли от рукояти меча.
— Попутным, — внезапно севшим голосом проговорил я. — Это долгая история на самом деле. И скучная. — Проклятье, а я ведь даже не придумал, что бы соврать.
К моему изумлению, настаивать Урсон не стал. Саймек был этим явно недоволен, но возразить не осмелился. Меня это еще больше насторожило. Как-то уж очень тихо он себя вел. Неужели боится?.. Или признал свою второстепенную роль? Тогда почему он здесь?
— Я давно хотел с тобой повидаться, — проговорил Урсон, не глядя на меня и по-прежнему соскабливая с яблока кожуру. Лезвие ножа мутно поблескивало. Сейчас, когда я не видел глаз Урсона, было трудно продолжать верить, что передо мной человек вдвое старше меня. Очень хотелось отнестись к нему несерьезно. Но не получалось.
— Правда? — ответил я, заставив себя оторвать глаза от его рук.
— Да, — сказал Урсон и, не поднимая головы, добавил: — Арт, дай света. Ничего уже не видно.
Светловолосый парень по имени Арт без суеты и спешки выполнил приказ, по тону больше напоминавший просьбу. Раболепия в его движениях не было. Я вспомнил стюарда Саймека и вдруг понял, что с Урсоном надо быть втрое осторожнее, и вовсе не из-за его эксцентричного облика.
— Понимаешь, — продолжал Урсон, не отрываясь от своего занятия, — мы все делаем одно дело. Верно? Ты у себя в лесах, Рич на севере, я здесь… До поры до времени мы друг в друге не нуждались. Да и сейчас, наверное, не нуждаемся. Ты вот нуждаешься во мне?