Игры наследников
Шрифт:
— Мари, я ведь уже пересказала все, что могла…
— Вот именно, — покивала головой Гнец, — что могла. Полагаю, работающий на Абеля психо, которого ты выпроводила прямо перед нашим приходом, именно поэтому и наведывается сюда каждый месяц. Присматривает, чтобы ты не сболтнула ничего лишнего.
Виола закусила губу. Ситуация становилась все хуже и хуже. Отказа не примет Марианна, а в случае откровений недоволен будет Абель. То есть проблемы ей обеспечены в любом случае.
— Ну-ну. Не смотри на меня так. Тебе не идет образ загнанной в угол морской свинки. Успокойся. Пыток сегодня не будет. Более того, я позаботилась,
— Да? — против воли заинтересовалась Виола. — Как?
— Очень просто. Я уговорила мастера Мирдина потратить один из своих законных выходных и составить мне сегодня компанию. Вы сейчас войдете в совместный транс — ты покажешь ему все, что я хочу знать, а потом заснешь. И проснувшись, совсем не вспомнишь о нашем визите.
— Мастер Мирдин? — Виола в удивлении уставилась на ничем не примечательного седого человека, оказавшегося одним из сильнейших психо империи. — Вы уверены, что следы постороннего вмешательства нельзя будет обнаружить?
— Следов постороннего вмешательства не будет, — негромко произнес седовласый. — Вы все сделаете сами. Я лишь буду направлять и подсказывать, находясь внутри вашего сознания. Мы создадим довольно аккуратную самоблокировку части памяти. Чтобы обнаружить подобное, нужен специалист получше этого Селины. Дело не в силе или опыте, а в образовании, которого ему явно не хватает.
— Раз вы так говорите… — протянула Маркстем. Она все еще опасалась, но не верить словам одного из лучших психо было попросту глупо.
— Именно так. А сейчас ложитесь на диван и расслабьтесь. Марианна, я бы попросил не мешать нам.
— Да-да. — Мари поднялась на ноги. — Убираюсь на кухню. Только коньячок с собой захвачу.
ГЛАВА 19
Ла Абель Гнец
Я вскрыл доставленное отцовским курьером письмо и погрузился в чтение восторженных эпитетов, посвященных грядущему событию: свадьба, благословенный союз двух Ла, мост между великими семьями Гнецев и Риттершанцев. Ага. А еще тема для обсуждений номер один на протяжении последних двух с половиной месяцев. Повышенное внимание общества к моей личной жизни раздражало не меньше еженедельных визитов матушки. Она, как и обещала, перевела свой штаб поближе к Солиано и наведывалась теперь каждое воскресенье, задерживаясь с обеда и до самого вечера. Иви, обычно старающаяся не выпускать меня из поля зрения, в эти дни устраивала себе «законный выходной», отправляясь под видом полноценной тренировки разносить арендованный полигон.
Мама тем временем выпытывала у меня мельчайшие подробности обо всем произошедшем со времени ее последнего визита и делилась, в своей неповторимой безапелляционной манере, успехами на ниве подбора персонала. После этого мы немного ругались — я не надеялся выиграть спор, но был просто обязан выразить недовольство поведением родственников. Затем мирились. Болтали немного о всяких мелочах, и мама отбывала. До следующих выходных.
А я возвращался к своим заботам. Вел переговоры с будущими офицерами, развлекал по мере возможности Ивейну и учился. За дополнительную плату можно было договориться о персональных занятиях с любым наставником академии. Более того, они с удовольствием шли навстречу ищущим знания, помогая подбирать наиболее удобный для курсанта график занятий.
Письмо я дочитал. И едва удержался от язвительной улыбки. Надо же, мне прислали официальное приглашение на мою собственную свадьбу! На этот раз дядюшка Теодор, занимавшийся ее подготовкой, переплюнул сам себя в строгом следовании церемониалу: «Если Вы соблаговолите прибыть для участия в данном событии, то достойный Вашего происхождения корабль будет ожидать в центральном порту Солиано на посадочной площадке номер двадцать семь к семнадцати часам вечера тридцатого марта». А если не соблаговолю? Начнут без меня? Зачем я вообще понадобился вечером тридцатого марта, если сама церемония будет проходить второго апреля? Репетировать?
— Что пишут? — с интересом спросила Ивейна, нарезавшая круги вокруг моего кресла.
— Обещают завтра прислать воздушный корабль. Считают, что мне жизненно необходимо прибыть за три дня до начала мероприятия. А учеба и подождать может.
— Я тоже считаю, что учеба может подождать. Ты и так в нее с головой ушел.
— Зато с пользой. Раньше сдам экзамены — раньше смогу посмотреть на свои новые владения. Не полагаться же во всем на управляющего, которого в глаза не видел?
— Не паникуй. Тетя Клара неопытного бы не наняла.
— Я не об опыте его беспокоюсь. — В ответ на мои слова Иви поморщилась. — И не паникую, а проявляю разумную осторожность. А вот что касательно тебя… Не надоело кружить? Может, сядешь в кресло, успокоишься?
— Чтобы помять юбку и выглядеть на свадьбе твоих друзей неуклюжей деревенщиной? Ну уж нет. Не дождешься.
— Эту груду складочек и оборочек можно помять, всего лишь сев? — лениво удивился я. — Сколько сэкономила на услугах портного? Наверное, астрономическую сумму.
— Язва. — Ивейна показала мне язык. — Вы с Мари все-таки очень похожи.
— Избавь меня от подобных сравнений.
— А вот не надо было иронизировать насчет платья. Лучше бы комплимент сделал.
— В другой раз.
— Ах ты, мелкий негодник, — позабыв о своем желании беречь юбку, Иви перевесилась через спинку кресла и вцепилась пальчиками в мои щеки, — я тебе покажу, как над женщинами насмехаться!
Теперь пришлось терпеть еще и ее попытки сделать меня похожим на хомячка. Спасение пришло в лице Рикки со Штефаном, покинувших наконец свои комнаты и вышедших к нам в гостиную. Следовало признать, выглядели они превосходно. Полностью белый костюм Штефана шел ему не меньше, чем Рикке платье того же цвета.
— Госпожа Ивейна, если вы поцарапаете господина Абеля, то его внешний вид вызовет недоумение у служителей храма Совершенства, — невозмутимо проронила поправляющая перчатку горничная, уже немного привыкшая к выходкам моей второй мамы.
— Я аккуратно! — возмутилась Ивейна, но щеки мои выпустила. — И вообще, мастер моего уровня наносит повреждения только умышленно. Случайности исключены.
— То есть все эти годы ты царапала меня преднамеренно? — Я вывернул шею, пытаясь заглянуть в лицо все еще висящей на спинке кресла женщине.