Игры наследников

Барнс Дженнифер Линн

Грэйсон опустился на корточки рядом со мной и начал переставлять буквы: в одну линию выложил гласные в алфавитном порядке, а затем – согласные.

– Возможно, в имя запрятаны анаграммы, – предположил Нэш. – Попробуйте переставить буквы.

Интуиция обманчиво подсказывала, что в моем имени никаких других слов зашифровано быть не может – с какой, собственно, стати, это же просто имя и не более того, но мозг тут же начал обдумывать возможные комбинации.

Из имени Эйвери едва ли можно сложить много слов. Куда разумнее объединить все буквы в одно целое

и выбирать из них. Я выложила на крышке коробки первое слово, получившееся из букв, взятых и из двух моих имен, и из фамилии. Они встали на место с едва слышным щелчком.

Игра…

После этого слова я поставила один из пробелов и стала искать дальше. Оставшиеся буквы, выложенные по методу Грэйсона, выглядели так: Е, И, Э, Э, Б, В, Й, Й, К, Л, М, Р, С.

Бей. Мел. Сэр. Я стала складывать из букв слова, которые только приходили на ум, пока наконец не нашла главное.

И все разом встало по своим местам.

– Вы что, шутите, что ли… – прошептала я едва слышно.

– Что получилось? – спросил Джеймсон, полностью включившись в игру, хотел он того или нет. Он опустился на корточки рядом с Грэйсоном и стал смотреть, как я по буквам выкладываю на крышке недостающее слово.

Эйвери Кайли Грэмбс, имя, данное мне при рождении, имя, которое Тобиас Хоторн вбил в компьютерную систему, чтобы оно высветилось на дисплее у дорожек для боулинга, и на экране пинбольного автомата и бог знает где еще в стенах поместья, заключало в себе два слова – «игра» и «риск».

– Он любил повторять, что любой план может провалиться, – тихо поведал Ксандр. – Что любая игра…

– Это риск, – закончил за него Грэйсон, остановив на мне взгляд.

Так вот что скрывает мое имя. Осмыслить произошедшее было нелегко. Сперва день рождения, теперь имя. Это и есть главная причина? Вот почему я сюда попала? Но как Тобиас Хоторн меня нашел?

Я поставила после второго слова квадратик с пробелом, и замок щелкнул. Крышка коробки поднялась. Внутри оказалось пять конвертов – и каждый был подписан кому-то из нас.

Братья открыли и прочли свои письма. Нэш едва слышно ругнулся. Грэйсон уставился на листок бумаги. Джеймсон хохотнул. Ксандр спрятал свой конверт в карман.

Я посмотрела на письмо, адресованное мне самой. Прошлое послание от Тобиаса Хоторна ровным счетом ничего мне не объяснило. Но, вскрывая это, я искренне надеялась обрести ответы. Как вы меня нашли? За что просили прощения? Зачем вообще об этом мне написали?

Внутри конверта не было ни письма, ни даже листка бумаги. В нем лежал только пакетик с сахаром.

Глава 88

Я беру два пакетика сахара, соединяю их концы и опускаю на стол – так, что получается треугольник, который стоит без чужой помощи.

– Вот так, – приговариваю я. Потом беру

еще два пакетика и проделываю то же самое, а пятый кладу горизонтально, поверх этих треугольничков, соединяя их в единую конструкцию.

– Эйвери Кайли Грэмбс! – с улыбкой восклицает мама, сидящая за тем же столиком напротив меня. – Я тебе что говорила про строительство сахарных замков?

Смотрю на нее, улыбаясь до ушей.

Ровно на этом моменте и заканчивался сон, который мне недавно приснился, но теперь, держа в руках пакетик с сахаром, я мысленно шагнула дальше. Человек, сидящий за соседним столиком, смотрит на меня. Спрашивает, сколько мне лет.

– Шесть! – отвечаю я.

– А меня дома ждут внуки примерно твоего возраста, – говорит он на это. – Скажи-ка мне, Эйвери, а ты знаешь, как правильно пишется твое имя? Полное имя, которое минуту назад назвала твоя мама?

Конечно, знаю. И по очереди называю буквы.

– Мы с ним встречались, – тихо проговорила я. – Всего один раз, много лет назад. Это была мимолетная, совершенно случайная встреча. Тобиас Хоторн услышал, как мама называет меня по имени. И попросил рассказать, как оно правильно пишется.

– Анаграммы он любил даже больше, чем виски, – подметил Нэш. – А уж хорошее виски было его страстью, тут не поспоришь.

Неужели Тобиас Хоторн мысленно переставил буквы моего имени сразу же, как его услышал? Позабавило ли его, что в нем оказались зашифрованы именно эти слова? Мне вспомнилось, как Грэйсон грозился нанять помощников, которые разузнают самые нелицеприятные подробности моей – и маминой – биографии. Неужели Тобиасу Хоторну тоже было дело до нашей жизни? Неужели он поступил точно так же?

– Он наверняка следил за твоей жизнью, – взволнованно подметил Грэйсон. – За жизнью крохи с таким забавным именем… – Он перевел взгляд на Джеймсона. – И, видимо, разузнал дату ее рождения.

– И после смерти Эмили… – Джеймсон выдержал паузу и смерил меня внимательным и долгим взглядом. – Первым делом вспомнил о тебе.

– И решил оставить мне все свое состояние только из-за имени? – переспросила я. – Это же сущее безумие.

– Ты же сама говорила, помнишь, Наследница: он лишил нас состояния не из-за тебя. Мы все равно ничего бы не получили.

– Деньги планировалось отдать на благотворительность, – возразила я. – А ты что же, хочешь сказать, что он вот так, ни с того ни с сего, уничтожил завещание, которое подготовил аж двадцать лет назад?

– Ему надо было чем-то привлечь наше внимание, – предположил Грэйсон. – Чем-то странным, до того неожиданным, что сразу будет понятно…

– Что это – новая загадка, – закончил за него Джеймсон. – Которую мы не сможем пропустить. Которая нас растормошит. И сблизит – всех четверых.

– Станет противоядием, – добавил Нэш непривычным тоном. Сложно было понять, что за ним скрывается.