Игры хакеров

Сигов Анатолий Петрович

Витас не мог представить себе, что куры бывают синего цвета, почему за ними нужно «простаивать», и уж совсем его поразило слово «паек», которое ассоциировалось у него с лагерями для преступников.

Дед говорил с удовольствием, и он его не прерывал. Может быть, за долгие годы заточения в квартире с высокими потолками он мог наконец поговорить с живым человеком, даже если этот разговор был скорее похож на монолог. Витасу оставалось лишь направлять его и не давать сбиться на темы, которые могли бы взволновать и повлиять

на сердце.

Незаметно наступил вечер. Телевизор они не включали. Дед опять принял лекарство, и чувствовалось, что он утомился. От ужина он отказался, да и ужинать, в представлении Витаса, было нечем. Потом позвонил отец, выспрашивал что-то у деда и пообещал заехать на следующий день.

В кровать он лег непривычно рано, убедившись, что дед уже заснул. Витас лежал с открытыми глазами и обдумывал то, что успел рассказать ему дед. С грустью он подумал, что, очевидно, дед считал, что жизнь прошла зря, и, может быть, единственное, что все еще удерживало его на земле, – это он, Витас. Но дед явно сдал за последнее время, и его следовало беречь.

Он продолжал вертеться в кровати, и мысли постепенно переключились на деньги. Надо было помогать деду. Наступали каникулы, и он подумывал о работе, но не представлял, куда бы он мог устроиться. Не было ни специальности, ни знакомых, которые могли бы его пристроить на какую-нибудь работу. Невеселые мысли были прерваны зуммером мобильника. Он взглянул на дисплей. Это была Элька.

– Превед! – начала она.

В их гимназии все говорили «преведами» и рассказывали анекдоты про «медведов».

– Макс сказал, что у тебя прихватило деда. Я звоню, чтобы узнать, как дела.

Ему было приятно услышать ее хрипловатый, как будто ленивый голос. Раньше она никогда ему не звонила.

– Сейчас лучше. Я напоил его лекарствами, и он заснул.

– О’кей. Если нужна помощь – не стесняйся. Я всегда помогу.

По ее тону он почувствовал, что она говорила не дежурную фразу, а искренне.

– Спасибо. А что ты делаешь?

– Перелопачиваю Интернет.

– А остальные?

– У всех сегодня дела.

– Ты что, одна?

– В единственном экземпляре.

Она помолчала секунду и добавила:

– Если можешь, то приезжай. У меня все закончилось.

Чувствовалось, что у нее хреново на душе. Он знал, что Элька терпеть не может оставаться одна в квартире.

– Ты понимаешь, – помялся он. – Дед…

– Я все понимаю. Завтра придешь?

– Постараюсь. Я думаю, что деду уже будет лучше.

– Постарайся! Американка может принести что-нибудь интересное. Превед.

У Витаса поднялось настроение. Нечасто в его короткой жизни он чувствовал, что кому-то нужен и кто-то о нем заботится. Он тихо прошел в комнату деда и прислушался. Тот спал, но дышал тяжело. Подумав, что надо зайти к нему еще раз ночью, он вернулся к себе и сразу же уснул до утра.

ЭЛЯ

Утро

началось с неизбежного. С очередного визита матери. Конечно, в последнее время промежутки между посещениями удлинились, а ее пребывание в квартире становились все короче, но совсем избежать их не удавалось.

Естественно, что вместо десяти она явилась в полдвенадцатого и, обняв ее, сделала вид, что поцеловала в обе щеки, ну точь-в-точь как это делали при встречах ухоженные женщины в телесериалах из жизни высшего общества где-то в Мексике. Он нее пахнуло чем-то резким, и Элька отшатнулась от этого запаха.

«Нельзя же выливать на себя жидкость непонятного происхождения в таких количествах!»

Но вслух она ничего не сказала. Еще одна несуразица резанула глаз, и тут-то она не смогла сдержаться:

– Мам, сними это!

Она сделала ударение на слове «это» и взглядом показала на жабо из каких-то ромашек зеленого цвета, закрывающее шею.

– Желательно и платье тоже, – добавила она. – От тебя лошади на улице будут шарахаться.

– Какие лошади? – не поняла мать.

– Не важно.

Мать решила проигнорировать выпад и стала задавать вопросы о ее жизни и здоровье. Ответом было «нормально», а большего матери и не требовалось. Хуже было бы, если бы Элька начала жаловаться и вываливать на нее проблемы, что предполагало бы какие-то действия и расходы. А так – «нормально» означало «хорошо и ничего не требуется», и это ее очень устраивало.

Далее мать заявила, что уезжает на 3 недели в Украину продвигать свою осеннюю коллекцию. Элька мало что знала об Украине и мысленно представила себе, как парни и девчата в белых расшитых рубахах с ужасом разбегаются от матери, которая пытается надеть на них зеленое жабо.

– Мы там создаем дистрибьюторскую сеть, и вскоре наша одежда будет широко представлена на этом рынке, – между тем продолжала мать заученными фразами, как будто давала интервью.

– Бедные хохлы!

А про себя подумала, что «мы» означало, что она раскручивает очередного мужика на свои безумные проекты.

Она видела мать нечасто, и ей показалось, что в ее облике что-то изменилось с прошлого раза. Приглядевшись, она с ужасом спросила:

– Что ты еще над собой сделала?

Мать кокетливо сказала:

– А что? Сейчас все подправляют свое лицо.

Оказалось, что мать накачала губы.

– Мама!

Приходилось объяснять элементарные истины.

– Ты – деловая женщина, а имидж деловой женщины предполагает прямые и тонкие губы, что означает напористость и хватку. А губы накачивают кандидатки в поп-дивы, чтобы показывать мужикам, как хорошо они берут в рот.

– Господи! Прекрати говорить пошлости!

И мать закинула назад голову и зажала ладонями виски.

«Ну, насмотрелась заморских сериалов про Хуанов и Хуанит!»