Игры героев
Шрифт:
На лице его была уверенность: все произойдет именно так, как он и сказал. Все просчитано, схвачено и учтено, клиент никуда не рыпнется, он под полным контролем и будет служить верой и правдой. Короче говоря, на лице начальника ООРа – Отдела Оперативных Разработок – полковника Степана Григорьевича Кареглаза (он мне свою фамилию не называл и вряд ли бы обрадовался, узнав, что она известна мне давным-давно) был триумф.
Мое лицо, в отличие от его, ничего не выражало. Хотя душа радостно трепыхалась и пела. Нет, не пела – скорее сдержанно так напевала, мурлыкала себе под
И провернул я все не без помощи худосочного парня в очках, которого звали Игорь Волошин. Того самого, что этим утром сбросил мне СМС на смартфон, предупреждая о скором визите оперативников и о том, что нужно выжечь данные из капсулы (по необходимости я до последнего момента юзал ее и не мог заранее потереть инфу, не предназначенную для АВП). А еще – разыграть перед операми небольшую сценку из серии «а-ну-ка-догони-ка».
Завершив свою речь, полковник отвернулся и шагнул к двери. А мы с Умником обменялись короткими взглядами и направились за ним.
Операция «Внедрение в Х-Мир» вступила в основную фазу.
Глава 2
Звук шагов разбудил меня.
Я сел, свесив ноги с кровати. В комнате больше ничего не было, просто конура три на четыре с койкой, мягкими стенами и двумя дверями. Одна, запертая, ведет в коридор, другая – в кабинку с душем и унитазом. Такой интеллигентный вариант тюремной камеры, спрятанной где-то на подземных этажах бункера АВП.
Снаружи кто-то пробежал. Потом снова – в другую сторону. Донесся женский голос, в ответ мужской гаркнул раздраженно… Ба, да это наш полковник!
Я стал натягивать кеды и закончил, когда дверь со щелчком раскрылась. В коридоре нетерпеливо переминался с ноги на ногу Кареглаз, рядом маячили двое оперов.
– Ну, что у вас стряслось? – спросил я, выпрямляясь.
– Выходи, Буров.
Лицо у него было озабоченное, нервное. Острый контраст с тем вальяжным человеком, которого я наблюдал вчера…
Он кивнул операм:
– Ведите в пересылочную, передайте Волошину. Контролировать. Скоро будут.
И ушел куда-то. Один опер – тот самый, молодой да резвый, который на крыше махал стволом, – ткнул меня в спину, показывая направление.
Авэпэшники направились следом. Впереди коридор вливался в другой, там несколько раз в обоих направлениях быстро прошли люди. Мы свернули, и вскоре молодой опер приказал:
– Лицом к стене!
– Ну, ты зверь, прям конвоир на зоне, – хмыкнул я, выполняя приказ.
– Молчать!
– Степа, усохни уже, – проворчал второй сонно. – Утомил своей резвостью.
Молодой толкнул большую овальную дверь в конце коридора, заглянул и позвал:
– Волошин!
– Входи,
В центре большого гулкого зала было круглое возвышение-помост на металлических стойках, там за компьютерами сидели Игорь Волошин и еще двое в белых халатах. Электронные часы на стене показывали начало шестого утра.
Когда Волошин подошел к нам, опер сказал:
– Полковник хочет, чтоб задержанного подготовили к немедленной пересылке.
Игорь скользнул по мне равнодушным взглядом:
– Вон там медицинское кресло. Сядьте в него.
Кресло стояло возле помоста – громоздкое, с кучей всяких девайсов. Шагая к нему, я разглядывал зал. Пересылочная, да? В стене слева были закрытые решетками ниши, где виднелись высокие прозрачные цилиндры. В одном цилиндре кто-то активно шевелился – кажется, человек, но он так извивался и дергался, что больше напоминал огромную раненую сороконожку или жука.
Нас могли слышать техники у компьютеров или оставшиеся у дверей опера (молодой пристально наблюдал за каждым моим действием), и я спросил нейтрально:
– Как тебя… Волошин? Что у вас стряслось?
– Снимите одежду, – попросил он. – Всю. Положите на этот столик и сядьте.
– Зачем?
– Делай что тебе говорят! – прикрикнул молодой от двери.
Я стал неторопливо раздеваться. Волошин пояснил:
– Кресло считает ваши показания. Это может сделать и капсула, но кресло более функционально, лучше потом загрузить в капсулу данные с него.
Покосившись на ближайшую нишу с цилиндром, я сел. Кресло было глубоким и мягким.
Игорь, приставляя к моим вискам две металлические тарелки на кронштейнах, склонился ниже и едва слышно шепнул:
– У меня все готово. Поговорим в буфере. – Он коснулся пальцем своей скулы и добавил: – Дентафон.
Выпрямившись, произнес громче:
– Постарайтесь не шевелиться.
После этого Волошин воткнул в вену на моей руке иглу, от которой прозрачная трубка уходила в подлокотник. Кресло загудело. Трубка наполнилась красным, зажужжали прижатые к вискам тарелки.
В помещение вошел полковник, широкими шагами приблизился к нам.
– Мне нужно несколько минут, – сказал Волошин в ответ на его вопросительный взгляд. – Потом можем загружать его.
В кресле что-то чавкнуло, прожужжало и стихло. Отведя в стороны кронштейны с тарелками и вытащив катетер, Игорь прижал к ранке проспиртованную ватку, затем отошел к помосту с компьютерами. Кареглаз смотрел на меня. Я щелчком сбил ватку на пол и спросил:
– Что происходит?
– Мы отправляем тебя в Х-Мир прямо сейчас.
– Почему вдруг?
– Так надо.
– Да идите вы на хер, – сказал я, оскалившись. – Сверните свое «так надо» в трубочку и засуньте себе…
Должно быть, у них там и правда происходило нечто из ряда вон, потому что лицо его исказилось, он подался ко мне, упершись руками в подлокотники, навис и прошипел:
– Ты сделаешь что тебе скажут!
– А как же суд?
– Никакого суда не будет. Я закрываю дело. Мы тебя не взяли. Ты исчез для всех, точка.
– А для меня что это означает?