Игры богов
Шрифт:
— Да ты, дед, никак воевать собрался! — Второй воин наконец решил наверстать упущенное, недобрым взглядом впившись в оружие. Чувства золонианина Вазгер хорошо понимал: наемник и сам по молодости так же относился к простолюдинам, бряцающим оружием, но позже изменил свое мнение — жизнь научила принимать и не такое.
— Ты кто, старик? — нахмурившись и оборвав на полуслове свои предыдущие излияния, произнес охранник, загородивший Вазгеру дорогу.
— Мне нужно увидеться с Олмасом, — не отвечая на поставленный в лоб вопрос, упрямо вымолвил наемник, не желая уходить не солоно хлебавши. Он начал думать, что попытка добиться встречи сорвалась, но все еще
— Что здесь происходит, кому это я вдруг столь спешно понадобился? — громко произнес мужчина, выходя наружу и даже не смотря на вытянувшихся воинов, один из которых все еще пожирал Вазгера недовольным и подозрительным взглядом. Олмас был на целую голову выше наемника и куда шире в плечах. Своей массивностью он наверняка наводил трепет на более низкорослую молодежь, но Вазгера пронять было трудно. Наметанный глаз наемника почти сразу заметил чуть перекошенное левое плечо и плохо сгибающуюся в колене ногу — эти следы остались Олмасу в память о молодости, когда он еще только учился владеть оружием: подобные раны не для опытных воинов. Однако, несмотря на травмы, десятитысячник все еще был опасным противником: об этом говорили едва заметные глазу мелочи, но наемник различил их без труда. Олмас, похоже, также понял, что перед ним далеко не простой старик, но лишь немного нахмурился, ничем не выдав своей заинтересованности.
— Мне нужно вступить в ваше войско, — без обиняков вымолвил Вазгер.
— Нужно? — От Олмаса не укрылось это, казалось бы, малозначительное слово, и золонианин нахмурился еще больше. — Как это следует понимать, старик?
— Я сказал именно то, что сказал, — не повышая голоса, ответил Вазгер. — Надеюсь, ты все поймешь, когда выслушаешь меня.
Золонианин коротко кивнул, сделав вид, что не заметил ноток непочтительности в голосе наемника.
— Мое имя — Вазгер. Тебе это о чем-нибудь говорит?
— В Империи множество людей носят одинаковые имена, — осторожно сказал Олмас, однако в глазах его зажглись искорки понимания. Но что именно решил для себя золонианин, пока оставалось тайной.
— Конечно, — согласился наемник. — Но уверен, что ваши шпионы из Мэсфальда докладывали о казни и изгнании, происшедших сразу после дворцового переворота. Не говори, что об этом тебе ничего не известно.
Впервые на лице Олмаса появилось самое настоящее удивление, но оно почти тотчас же сменилось недоверием и настороженностью. Чуть отстранившись, золонианин окинул Вазгера взглядом с ног до головы, словно пытаясь проникнуть сквозь телесную оболочку. Наемник бесстрастно выждал, пока Олмас вновь посмотрит ему в глаза, а затем впервые криво усмехнулся. Вазгер знал, сколь жутко выглядят его растянутые в улыбке, покрытые шрамами губы, но Олмас спокойно вынес это зрелище.
— Тебе трудно поверить, — ответил золонианин, покусывая губы. — Я знал лишь одного человека, которому посчастливилось выжить после изгнания. Знал лично… Но если ты и вправду тот самый заслуженный воин, то меня не удивляет твое решение податься к нам. Хотя на твоем месте я бы остался в стороне от всего этого. Да, ты обижен на свой родной город. Может быть, в тебе даже кипит затаенный гнев, но, поверь, срывать свою злость так, как хочешь сделать ты — это не выход. Мне известно, что обвинение, по которому тебя
— Умеют, Олмас. Еще как умеют, — сверкнув глазами, бросил Вазгер, не сдержавшись. — Но ты прав, я не предавал Мэсфальд и не сделал бы это за все деньги Империи. Тогда не сделал бы…
— И что же изменилось? — В голосе Олмаса зазвенел металл.
— У меня свои есть причины, хотя, видят боги, если бы я знал другой выход, то не задумываясь поступил бы иначе. Я не собираюсь опускаться до дешевой мести, как, возможно, сначала подумал ты, пусть даже у меня есть дружок, с которым стоит свести счеты. И еще я хочу, чтобы ты знал: я здесь только потому, что это единственный способ попасть в скором времени за городские стены. Вы же собираетесь взять Мэсфальд, не так ли?
— Возможно, — чуть склонил голову Олмас.
— Не тревожьтесь, сил для этого у вашей армии хватит, — добавил Вазгер и, помолчав немного, продолжил, но так тихо, что Олмас лишь с большим трудом расслышал его:
— Да, Империя действительно катится прямиком в Огненное Царство, если уж люди начали захватывать людские города. Воистину я рад, что скоро умру.
Олмас вскинул брови:
— К чему ты клонишь, Вазгер? Что тебе нужно на самом деле?
— Попасть в город. Прикажи выдать мне отличительный знак золонианской армии и укажи, с кем я смогу харчеваться. Платы за наем на службу я не возьму, поскольку считаю постыдным требовать золото за предательство. А еще мне хотелось бы получить новый меч. Настоящий, а не массовой ковки. За это я помогу вам найти в обороне уязвимое место.
— Почему я должен согласиться на это? — Олмас расправил плечи и вновь сдвинул брови. Золонианин решительно отказывался понимать Вазгера: наемник руководствовался чем-то лишь одному ему ведомым.
— Прежде всего потому, что это выгодно нам обоим, — отрезал Вазгер. — Я добьюсь того, что нужно мне, а тебя повысят в звании, если все, что я задумал удастся.
Олмас долго молчал.
— Ты получишь то, о чем просишь, — последовал наконец ожидаемый наемником ответ. — Но знай, ты меня разочаровал. Если у тебя все еще есть воинский знак — сними его, ты утратил право на него. Я не могу приказать тебе сделать это, но…
— Я предал свое настоящее, но отнюдь не прошлое, эта награда заслужена, и она — самое дорогое, что у меня есть. И не тебе судить об этом. Единственное, чего нельзя предать — это память.
— Ты получишь то, о чем просишь, — чуть настойчивее повторил Олмас. Он хотел добавить еще что-то, но сразу перешел к тому, что Вазгеру следовало сделать для зачисления в войско и получения оружия. Наконец, когда Олмас дал понять, что разговор окончен, Вазгер резко развернулся, одновременно отдав честь несколько смазанным ударом кулака о грудь, и, не сказав даже слова благодарности, широким, чуть пружинистым шагом двинулся прочь.
Десятитысячник провожал Вазгера задумчивым взглядом, в котором сквозили сомнение и капля презрения, смешанного с недоумением. Явившийся будто с того света наемник беспокоил его. В том, что Вазгер именно тот, за кого себя выдает, золонианин не сомневался ни секунды: такими вещами не шутят, да и не походил этот старик на того, кто способен на обман. Только полный безумец мог бы присвоить себе имя того, кто был изгнан за предательство, пусть даже и не совершал оного.
Воины продолжали стоять за спиной Олмаса, не двигаясь с места и не смея нарушить молчание. Золонианин щелкнул пальцами, привлекая к себе внимание, и твердо приказал: