Игры богов

Филлипс Мэри

— Мне она тоже очень нравилась, — сказал он. — Больше, чем она думала.

— Ты любил ее? — спросила Артемида.

— Да.

— Вот и хорошо — это нам поможет.

— Что значит «поможет»? — поинтересовался Нил. — Пока что это никак не помогало.

— Ты не можешь смириться с ее потерей?

— Не могу.

— Как ты думаешь, ты мог бы заменить ее кем-то другим?

— Вы задаете такие личные вопросы!

— Мог бы или нет?

Нил отвел взгляд.

— Знаете, — проговорил он, — эта мысль пугает

меня больше всегда.

— Почему же?

— Потому что чувства к ней — это все, что у меня осталось, — сказал Нил, глядя себе на руки. — И я не понимаю, как к этому относиться. Все эти дни я чувствую потрясение, злость, опустошение, но не знаю, как это все воспринимать. Я не хотел, чтобы это все случилось, а оно случилось — сам не знаю, по какой причине.

— Иногда причина существует, просто ты ее не знаешь, — заметила Артемида.

Нил покачал головой:

— Не верю я во всю эту ерунду! Я здесь, а ее больше нет. И мне некуда двигаться дальше. Если я встречу кого-то еще, что тогда останется? Если моя боль уйдет, будет ли это означать, что я никогда ее не любил? Как я могу смириться с ее смертью? Не могу и не хочу! Но что еще мне остается делать?

Некоторое время они сидели молча. Нил обратил внимание, что от холода из его рта шел пар, а изо рта Артемиды нет. Где-то далеко едва слышно пела неведомая пташка.

— Я никогда не занималась сексом, — сказала вдруг Артемида.

— Что-что? — пробормотал Нил, надеясь, что эта странная женщина не предложит ему лечь с ней в постель.

— Я никогда не занималась сексом, — повторила Артемида. — И никогда не хотела, — она говорила, не глядя на Нила. — Ни с мужчиной, ни с женщиной, ни с животными — хотя мои родственники вечно шутят на эту тему. И никогда не буду — сама мысль о сексе вызывает у меня отвращение. Но мои родные считают, что это свидетельствует об отсутствии у меня чувств. Они думают, что мне нет дела до окружающих, что я ничего не знаю о любви — и все это лишь потому, что я не… — Она содрогнулась. — Но знаешь, что я тебе скажу? — повернулась она к Нилу. — Я очень любила своих собак. Надо мной все насмехаются, но это правда. То время, которое я провела в их компании, охотясь или гуляя с ними, было самым счастливым в моей жизни. Они всего лишь животные, но понимали меня намного лучше, чем кто-либо в моей семье. Нас многое объединяло, мы с ними были единым целым. А потом меня заставили их убить.

— Что-что?

Артемида вновь отвела взгляд:

— Мы больше не могли себе позволить содержать их.

— Какой ужас, — произнес Нил.

— Видишь, я понимаю, что такое утрата, — заявила Артемида.

Нил не нашелся, что ответить, но что-то ответить было надо. Он неловко поерзал и наконец сказал:

— У меня тоже никогда не было секса. Я хотел заняться этим с Элис, но боялся даже дотронуться до нее.

Артемида буквально засветилась от радости.

—

Ты мне нравишься, — сказала она. — Думаю, у нас все получится.

— Что получится? — испуганно пробормотал Нил.

— Хочешь стать героем? — спросила Артемида.

Нил потер висок:

— Слишком поздно. Я подвел Элис. В ночь перед смертью, а потом и весь день Элис была сама не своя от страха. Она как будто знала, что случится. А потом, буквально перед тем, как… она собиралась рассказать мне, что происходит. Но затем случилось это. Она не успела рассказать, и я не спас ее от смерти.

— Еще не поздно, — сказала Артемида.

— Поздно, — возразил Нил.

Они проводили взглядом парочку краснолицых бегунов.

— Она говорила тебе, что целовалась с Аполлоном? — спросила Артемида.

Нил резко повернулся:

— Откуда вы это знаете?

— Она рассказала Гермесу.

— Гермесу?

— Не волнуйся, это все из-за Аполлона. Он очень настойчив. Он ее никогда не интересовал — если тебя это беспокоит. Кроме того, именно Аполлон виноват в ее смерти, вот почему мы должны что-то решить.

Казалось, из груди Нила отхлынули все чувства, оставив после себя лишь пустоту. В этой женщине было что-то особенное, и он уже почти верил, что она сможет ему помочь. Но последние ее слова были сущим безумием — она просто не знала, о чем говорит.

— При чем здесь Аполлон? — проговорил Нил. — В нее ударила молния. Коль уж на то пошло, это я виноват в ее смерти. Если бы не я, она никогда не пошла бы в этот парк.

— Почему ты пришел в наш дом?

— Это уже не важно.

— Что ты хотел мне показать?

— А почему вы вдруг захотели поговорить об этом?

— Покажи!

Нил вытащил из кармана клочок газеты. Развернув его, он вновь посмотрел на фотографию — да, он видел это лицо в небе. Он передал газету Артемиде, и та несколько секунд рассматривала ее, плотно сжав губы.

— Не все есть так, как кажется, — наконец сказала она.

— Не согласен. Я считаю, первое впечатление всегда самое верное, — заявил Нил.

— Тогда почему ты сохранил эту фотографию? — спросила Артемида.

— Сам не знаю. Глупость, наверное. Ладно, неважно. Кстати, кто это такой?

— Это мой отец, — ответила Артемида. — Я очень давно его не видела.

Нил сложил газету и положил ее в карман.

— Когда ты пришел к дому, ты же искал его, ведь так? — спросила Артемида. — Ты решил, что он как-то связан со случившимся.

— Вообще-то да. Я действительно думал, что он имеет какое-то отношение к тому, что произошло с Элис, — сказал Нил. — Но это невозможно. Это был всего лишь несчастный случай. Одно из тех жестоких бессмысленных происшествий, которые постоянно случаются с людьми, — теперь это произошло с Элис. И со мной. В таких ситуациях человек хватается за соломинку, и это была моя соломинка.