Игры богов
Шрифт:
– Кто это такой? – не понял Март.
– Заражение крови, – пояснил Ли. – Мы не ранены. Берт, ты как, цел?
Берт меланхолично кивнул. Даже драка не может его выгнать из печали, а это не очень хорошо. Март подвесил колчан к бедру, арбалет пристроил поудобнее, в то время как Берт не дожидаясь распоряжений или просьб закрепил его и Ли седельные сумки на уцелевших конях. Все расценив правильно, на одну лошадь он вскочил сам, на вторую Ли подсадил Лумиса.
Бежать пришлось всего часа три, а за лесом в свете заходящего солнца зоркий Ли углядел крыши.
–
– Мы и так доберемся. Ну не до заката, это не страшно, – отказался Ли. – Вдвоем – можно, если иначе никак, а у нас ни раненых нет, ни необходимости нагружать лошадь.
– Ты никогда ничего не делаешь без необходимости? – вдруг спросил Берт. Ли пожал плечами.
– Отчего же. Кое-что я делаю ради удовольствия. Например, сплю с женщинами или пью вино. Но в деле – ничего. Лишняя суета только утомляет и отвлекает. Ты волнуешься за нас?
– Не в этом случае. Но если кто-то из вас устал, я вполне могу пробежаться часок.
Кто-то – и взгляд в сторону Марта. Правда, Берт тут же глаза отвел, потому что такой взгляд можно расценить как оскорбление, и Март десять лет назад именно так бы и отреагировал, но с тех пор он изрядно поумнел.
– Спасибо, Берт, – сказал он, не дожидаясь ответа Ли. – Я не устал. Если устану, скажу тебе. Четверть часа отдыха – и я еще скакуна твоего обскачу.
Во время краткого привала Лумис приставал к Ли с расспросами о повадках волчиков, а Берт тихо извинился.
– Я не хотел тебя задеть, Март. Но я знаю, что ты год провел по тюрьмам, а это не способствует укреплению организма. Я имел в виду тебя, потому что наслышан о выносливости эльфов… И Ли даже не запыхался. Прости, если я тебя обидел.
– Не обидел, – так же негромко отозвался Март. – Я был искренен в своей благодарности.
– Ты понимаешь, чем слова отличаются от истинных намерений?
– Не всегда, – признался Март. – Но тебя я понял.
– Спасибо.
Март опешил, а так как Берт уже снова отвернулся, то Март погрузился в задумчивость. За что благодарит – за то что его правильно поняли? Странный он… Впрочем, если семья у хартингов, постраннеешь.
– А знаешь, – сказал ему Март, когда они уже вставали, – как ни странно, на каторге и в тюрьме было не так и плохо. То есть понятно, что свобода лучше, но тюрьма короля Бертина почти не отличается от тюрьмы хартингов.
– Да, – согласился Берт. – Они рациональны, если ты меня понимаешь. Заботятся, чтобы каторжники могли работать, без нужды не зверствуют, и если уж наказывают…
– То смертью, – уныло подхватил Март. Побег с каторги однозначно карался смертью, причем не только для сбежавшего, но и для помогавших и даже просто не помешавших, потому все мешали. Не сдавали стражникам, но и не пускали. А хартингам именно это и нужно было.
– Они вообще странные, – доверительно произнес Март, когда из-за темноты всадники вынуждены были перейти на шаг – гнать лошадь вслепую без дороги было опасно. Он шел рядом с конем Берта, потому что Лумис так и терзал Ли зоологическими беседами. –
– Ты их не ненавидишь?
– Нет.
– А короля?
– За что? – удивился Март. – Войну проиграл? А как этим не проиграешь? Мне иногда кажется, что у них армия больше, чем все королевство.
– За Сторшу.
Это Март едва услышал. Может, тоже под Сторшей был?
– Нет, не ненавижу. Да и глупость это – короля ненавидеть. Можно еще для разнообразия поненавидеть снег или там заросли крапивы. Где мы – и где король. Я, конечно, не здешний, но и не слышал, чтоб короля ненавидели. Вот в Фамиене – там да, там дай волю – каждый второй бы герцога Мика лично удавил. А ты из благородных, наверное?
– Почему ты так решил?
– Ну видно ж. Стать, манеры, оружие… Да не бери ты в голову, мне что благородный, что крестьянин, был бы человек честный.
Ох, ну и брякнул. Ли язык оторвет, не за дерзость, а за глупость. Такие слова еще барон черни сказать может, но не наоборот же. Берт, однако, никак своего отношения к этому не показал. Спросил:
– А ты откуда, Март? Если это не тайна.
– Да какая тайна. Из Миделли, город такой…
– Я знаю. Второй город Карении. К королеве Карине ты так же относился?
– А никак я к ней не относился, – хмыкнул Март. – Где я – и где королева. Я уж лет семь как не был в Карении. Мы ж как – куда купцу или чиновнику, туда и нам, а там дальше нанимаемся. Много мест уже посмотрели. И знаешь, эта земля ничем не хуже. Не повезло только с хартингами.
– Думаешь, они на Найконе остановились? – нехорошо усмехнулся Берт. – Нет, уже в Фамиене война.
Март присвистнул. Ненормальные. Что, так и прут? Ли говорит, что земля круглая, может, они там обет дали обойти вокруг света и вернуться? Разница в чем: Фамиен сопротивляться не будет.
– Ну, за герцогиню воевать никто не станет.
– А ты воевал за короля Бертина?
– Ему сделали предложение, – громко сообщил Лумис, – от которого он не смог отказаться, – и заржал еще громче. Берт снова впал в задумчивость, и Март спросил себя: приснилось или он и вправду разговаривал?
В деревне не было постоялого двора. Удалось снять крохотную комнатку, в которой уж точно вчетвером не поместиться, но Лумис категорично заявил, что сегодня охранять его не нужно, ему понадобится уйти и никаких возражений слушать не стал. Март и Ли только плечами пожали: хочешь, чтоб тебя зарезали, валяй, прогуливайся, тебя предупреждали – и отправились на сеновал, где долго молчали, потом долго говорили, но пришли к выводу, что были у них хозяева и похуже, странный – ну так и ладно, морду бить не рвется, послушный при опасности, вон как в лужу плюхнулся… Ли его, похоже, нарочно в лужу уложил, для проверки, потому что отличить зверье от людей он мог, а при нападении волчиков ничком ложиться вовсе не обязательно. Даже вредно. Март поделился впечатлениями от Берта. «Зато свободны, – пожал плечами Ли. – Пока даже никаких проблем нет. Правда, в нескольких милях дубовые рощи начинаются».