Игрушки 2

Рыбаков Артём Олегович

— Посмеялись, и, будя! — вступил в разговор командир.

— Товарищ майор, ещё одну песню! Да! Пожалуйста! — нестройный, но дружный хор слушателей меня немало удивил.

— Ну, что Антон? Давай, раз народ жаждет! Только не очень грустную…

Я оглядел собравшихся, хулигански присвистнул, размашисто «врезал» по струнам, и начал новую песню:

Я вышел ростом и лицом — Спасибо матери с отцом, С людьми в ладу —

не понукал, не помыкал, Спины не гнул — прямым ходил, Я в ус не дул, и жил как жил, И голове своей руками помогал…

Некоторые слушатели даже начали притоптывать в такт. Но вот начался второй куплет:

Но был донос и был навет — Кругом пятьсот и наших нет, Был кабинет с табличкой: "Время уважай", Там прямо без соли едят, Там штемпель ставят наугад, Кладут в конверт — и посылают за Можай.

На лицах появилось недоумённоё выражение, особенно приятно было смотреть на Славу Трошина!

Потом — зачет, потом — домой С тремя годами за спиной, Висят года на мне — ни бросить, ни продать. Но на начальника попал, Который бойко вербовал, И за Урал машины стал перегонять.

Пришлось немного скостить срок, чтобы уложится во временные рамки, но, думаю, Владимир Семёнович на меня бы не обиделся.

Дорога, а в дороге — МАЗ, Который по уши увяз, В кабине — тьма, напарник третий час молчит, Хоть бы кричал, аж зло берет Назад пятьсот, пятьсот вперед, А он — зубами "Танец с саблями" стучит!

«Чёрт! Какой, к едрене фене, МАЗ? И завода такого ещё нет! Да и Хачатурян, свой балет только через год напишет!» — но отступать уже поздно, и в следующих строфах я заменил МАЗ ЗиСом.

…Конец простой: пришел тягач, И

там был трос, и там был врач, И ЗиС попал, куда положено ему, И он пришел — трясется весь… А там — опять далекий рейс, Я зла не помню — я опять с собой его возьму…

На несколько мгновений в комнате воцарилась гулкая тишина, а потом народ взорвался аплодисментами. Несвидов даже в два пальца свистнул от избытка чувств. Но что меня удивило больше всего, так это то, что мои сокомандники из будущего выражали восторг наравне с «местными», слышавшими эту песню в первый раз. Ну, это явно не мои вокальные данные их впечатлили. Дело в песне — это точно…

— Всё! Концерт закончен! — скомандовал Саша. — Десять минут — покурить и оправиться. А затем — за работу!

А когда я, направляясь в мастерскую, проходил мимо него, негромко сказал мне в спину:

— А гитару ты береги! Она нам не меньше автоматов пригодится…

Вспоминает гвардии полковник Трошин В.С.

… Только мы перебрались на ту МТС и обустроились, как вызвал меня Александр Викторович, командир наш тогдашний.

Пришёл я к нему в штаб, что в конторе станционной организовали, а он мне сразу:

— Присаживайся, Вячеслав… — и на стул напротив себя рукой показал.

— Есть у нас для тебя задание. Важное…

Я обрадовался, как ребёнок, честное слово… Товарищ майор — он командир был — дай боже всякому такого командира. Бойцы группы за ним, как за каменной стеной были. И подбодрит, ну и отругает. Очень за с в о и х переживал, но без телячьих нежностей. Поэтому всем видом своим я постарался показать, что весь во внимании.

— Решили мы, Вячеслав, ещё один отряд организовать. С тобою во главе.

Я чуть на стуле не подпрыгнул! Но сдержался, и спрашиваю:

— Как же так? А вы, товарищ майор госбезопасности что, нами командовать не будете больше?

— Буду, куда я денусь-то? — отвечает. — Но и нынешнее положение меня не устраивает. Того и гляди, в табор цыганский превратимся, и по ярмаркам кочевать начнём… — и усмехнулся невесело. — А нам дело делать надо!

— Ну, а если не справлюсь? Вас подведу? — отвечаю.

— Так вопрос никто и не ставит… Нет теперь для тебя такого слова «не справлюсь»! Да и не посылает тебя никто прямо сейчас в бой. Но сам посуди — люди приходят, и будут приходить, а в группы мы их принять не можем. Сам понимаешь, да и Антон тебе должен был объяснить. Так что будете нашей базой, ну, и подмогой…

Я приободрился, конечно, после таких слов, а сам спрашиваю:

— А кого в отряд мой отдать планируете?

— Этого пока не скажу… А первых с в о и х бойцов ты сейчас себе сам подберёшь. Давай, с теми тремя пленными, что мы у амбара освободили, побеседуй и реши, что с ними делать. В отряд принять и воспитывать, или отпустить на все четыре стороны.

— Товарищ майор госбезопасности, — взмолился я, — я же не обучен этим премудростям… Может, товарищ капитан…

— Не может! — как ножом отрезал командир, — у него другие дела имеются. Но первую беседу вы с ним вместе проведёте. Заодно и поучишься. И потом, ты же не пацан желторотый, дивизионом командовал. О… старший командир… В людях разбираться должен… А если нет — то грош тебе, как командиру цена. И будем другого кого искать.