Игрушка

Белоглазов Артем Ирекович

Вадим играл — увлеченно, самозабвенно: крошечный самолет — радиоуправляемая модель — стремительно носился по комнате. Пальцы еле успевали давить на кнопки пульта. Поворот! Ф-фух, надо бы сбавить скорость. Опять поворот!

Самый настоящий СУ-33, только маленький. Дзинь! — позвякивали стеклянные подвески люстры, когда самолетик проносился мимо них, закладывая крутые виражи. Дзинь!

— Ах! — вздыхал мальчишка и думал, не разбить бы, мама будет ругаться.

Дзинь!!

Ай! Уменьшить! Уменьшить скорость!

Из открытого настежь окна доносился громкий, не умолкающий

ни на минуту (разве что чуть стихающий ночью) уличный шум: шелест шин, вой клаксонов, людской гомон, приглушенное звяканье металла… Чуть заметный, легкий ветерок шевелил шторы, а солнце — яркое, праздничное — врывалось в комнату, и в его теплых желтых лучах плясали пылинки.

— Ж-ж-ж! — орал счастливый пацан, выводя «Сушку» из крутого пике.

И надо же — замешкался вдруг, не так быстро нажал кнопку на пульте. Фьють! — самолет вылетел в открытое окно, поминай как звали.

Удивление на лице — что случилось?! — сменяется растерянной гримасой — как же?.. моя моделька… И мальчишка бежит к окну, лезет, карабкается на подоконник, размахивает пультом.

Вот — не удержал равновесие, покачнулся, всплеснул руками, стараясь уцепиться за штору.

— А-а-а! — захлебывающийся крик.

Мальчик… Куда, мальчик? Стой! Мама… сын сейчас упадет. Быстрей! Нет, не успеешь…

Чарли, лежавший на коврике в дальнем углу зала, поднялся, напружинился, повел головой и — прыгнул! Пересек в полете всю комнату, приземлился на подоконник, резко, сильно боднул Вадима, отбрасывая назад, но сам соскользнул, не сумев уже удержаться на предательски гладкой пластиковой поверхности.

Съемка-рапид: пацан летит, разевая рот в немом крике, — медленно-медленно; и так же неторопливо, но с другой стороны, падает биомеханическая игрушка — пес Чарли, любимчик, подарок новогодний…

Плюшевый медведь, сидящий на трюмо, тупо пялится в стену: оранжевые обои с цветочками, напылены неделю назад, схема Relax, ничего особенного.

Вадик упал, больно стукнувшись затылком об угол «стенки», разбивая его в кровь. Ненадолго потерял сознание, потом вновь очнулся. Пелена перед глазами… мутная… кружится все… тошнит…

Нет! Нет! Не на ковер! Мама будет… Вырвало. Утренним завтраком: омлет, хлеб с маслом, чай. Зато стало легче. Немного… легче…

Он лежал на полу рядом с лужей собственной блевотины — совершенно обессиленный, не пытаясь даже отползти в сторону, и горько — навзрыд — плакал. Собачка оказалась плохой. Очень плохой! Она обидела его! Ударила!! И самолетик пропал-потерялся. Не вернуть теперь! Дрянная, паршивая, гадкая собака!! Ненавижу!!!

А Kinoid, рухнувший вниз с четвертого этажа, все еще слабо подергивался на асфальте, сучил лапами, пока переехавшая его машина окончательно не решила вопрос жизни и смерти.

Неподслушанный разговор № 2

Четверг, 19 сентября 7 г.

—…с-слышь, кап-питан, ты меня уважаешь?

— Да я за тебя, майор, да я… а… наливай!

—

За ч-что п-пить будем?

— За что? А давай за государственную тайну? Я этих тайн до черта знаю. Хошь, расскажу одну или две? Или десять?

— Да на хера мне т-твои тайны, капитан? У меня самого их выше головы. Я, м-мать-перемать, из-за тайн этих — невыездной. Даже отсюда, из этого гребанного города — невыездной.

— А-а, не скажи. Такие тайны на дороге не валяются. Я если ее щас выболтаю, то полкан и тебя, и меня уроет, в землю закопает, а потом на могилках спляшет. Семьям, естессно, денежную компенсацию выплатят, орден посмертный на красной подушечке вручат и заявление официальное зачтут. От имени, мол, и по поручению… геройски погиб при исполнении своих служебных обязанностей… как верный сын отчизны и народа в лице правящей… Веришь, нет? А ведь зачтут. Поэтому, майор, я тебе ни хрена говорить не буду. Я ж не дурак. И ты — не дурак. Мы умные, да? Наливай!..

* * *

…электронный мозг умирающего Kinoida успел-таки оттранслировать вовне новое, пока еще малопонятное чувство. Оно было неприятным, но очень-очень сильным. И все модификанты серии «F» жадно впитывали его. Не потому, что искали свежих, ярких впечатлений, не потому, что стремились сохранить в общей памяти последние минуты жизни собрата, и уж вовсе не по чьему-то распоряжению свыше.

Просто таков был принцип: ты мне, я — тебе.

Robotoy Inc, офис генерального директора

Понедельник, 23 сентября 7 г.

(запись разговора произведена собственной службой безопасности компании по настоянию ее руководителя Д. С. Гиоргадзе)

— Здравствуйте, господин Краснов.

— Здравствуйте, Семенов. Присаживайтесь.

— Спасибо.

— Ну а теперь объясните мне, почему вы настояли на столь срочной, неотложной встрече? У меня отпуск, между прочим. Генеральные директора ведь тоже должны отдыхать, не так ли?

— Обстоятельства, господин Краснов, обстоятельства, будь они неладны. Я бы даже сказал, самое настоящее ЧП. Такая неразбериха во всем. Можно воды?

— Да, конечно.

Слышно, как булькает наливаемая из графина вода.

— Так вот… Ну, вы, наверно, знаете, что игрушки довольно часто ломаются? Дети, они… гм… скажем, недостаточно аккуратно с ними обращаются.

Шумный вздох. Бульканье воды.

— Что-то никак не пойму, куда вы клоните?

— Сейчас поясню. В случае обнаружения поломки владельцы обращаются в сервисные центры, ну а если тварюшка окончательно издохла — сдают в утиль. Там у нас также имеются свои люди, все схвачено. Поэтому весь спектр выпускаемой нами продукции, так или иначе, возвращается обратно. Специалисты устанавливают причины, вызвавшие поломку, проводят комплексное тестирование электронно-вычислительных матриц на предмет обнаружения сбоев и прочих неполадок, извлекают более-менее ценные узлы и детали, вновь запуская их в производство. Вот, собственно, такой круговорот.