Игрушка для кардинала
Шрифт:
Имя хозяина замка никто вслух не назвал. Нет необходимости.
– Мы не можем оставить его, - сказала она прежде всего себе, но Стоун кивнул.
– А это значит, что мы должны пойти туда.
Плотно прижатые к друг другу дома, обнимающие круглую площадь, не оставляли маневра для действия. Дорога уходила исключительно вперед, к замку.
Нейрис чувствовала, что если чуть вернуться и подойти к белому домику с черной дверью, то их тут же выкинет наружу. Она не могла понять откуда знает это, но ощущение пришло к ней раньше, чем она заметила несоответствие глазами. У всех одинаковых белоснежных домиков имелась миленькая коричневая дверь, кроме этого.
Почувствовал
Какая разница, если он уже ответил, что они идут за Томом.
Нейрис спрыгнула на землю и зашагала вперед. Хотелось спрятать руки в карманы джинсовки, но та осталась лежать рядом с машиной. Магичка поежилась, но не от холода. Здесь не было холодно или жарко, неподвижный воздух не приносил никаких ощущений. Ей казалось, что за ними следят.
Чужое присутствие ощущалось в виде практически неуловимого запаха. Дать ему определение не получалось, но то пропадал, то появлялся и Нейрис просто смирилась. Зеро наблюдает за ними, она не сомневалась в этом.
Калеб поравнялся с ней.
– Злишься?
– спросил он.
– На что?
– Нейрис удивленно посмотрела на него.
– Мы не должно были доставлять мальчика в Дом Ванрайта.
Она закусила нижнюю губу, а потом пожала плечами.
– К чему это сейчас?
– Я не знаю, - Стоун остановился.
– Как думаешь, ему нужен Том или мы?
– У нас есть отличная возможность, чтобы выяснить это.
Калеб кивнул.
Нейрис это не нравилось. И, возможно, она злилась, хоть и не успела осознать это. С другой стороны, почему бы ей не злиться на текущую ситуацию? Они снова по шею в дерьме, им опять предстоит оказаться в логове психопата, а на кону чужая жизнь. А единственное, что есть в ее арсенале - это проверенная команда из нее и восьмого кардинала. Только в этот раз никакой поддержки извне не будет. Это она тоже понимала. Никакой полиции, снайперов и спецназа.
Сердце колотилось в груди, шея взмокла, но она продолжала перебирать ногами, надеясь пока лишь на то, что Зеро не станет играть с пространством на этот раз.
Видимо нужда в этом отсутствовала, дорога не удлинялась и не укорачивалась, а это могло означать лишь одно, что все веселье их ждет впереди. На вершину холма они двигались по серпантину. Нейрис бросила взгляд вниз, и с ужасом отметила, что те дома, что раньше выглядели каменными, превратились в обычные картонки на подпорках, и даже та с черной дверью.
Она дернула Калеба за рукав и указала вниз.
Удивляться нечему, Зеро кем бы или чем бы он не был, показал свое мастерство еще в «Джаред Хаус». Магичка представляла на что он способен, оставалось только поразиться собственной глупости. Она почесала запястье.
Ей хотелось вернуться в те дни, когда большей из своих проблем она считала восьмого кардинала. Наивная и глупая.
– Что-нибудь придумаем, - зачем-то ляпнул Стоун.
Нейрис растерянно посмотрела на него, с усилием оторвав взгляд от домов-картонок. А он подмигнул. Так по-мальчишески задорно, словно они выбрались на пикник. Она могла бы представить сейчас, как каменная дорога зеленеет, как из-под камней вылезают побеги травы, а воздух наполняется ароматом полевых цветов. И нет ничего этого, только они вдвоем, корзинка, набитая бутербродами и печеньем, и бабочки с разноцветными крыльями. Она представила себе это так ясно, что подошва кроссовок больше не ступала по булыжной дороге, а по земле, поросшей травой.
– Обязательно, - улыбнулся она.
Бабочка села на плечо Калеба.
Нейрис остановилась. Она нерешительно протянула руку и подставила ладонь. Бабочка перепорхнула на кончики пальцев,
А потом загорелась...
Она вспыхнула подобно спичке и также быстро сгорела, искрящимся пеплом упав на кроссовки и ботинки Калеба.
Дорога тут же вытянулась, став единой линией, а скала превратилась в картонку, нарисованную детской рукой. Она упала с излишним грохотом, а за ней оказалась дверь.
Теперь разрыв представлял собой белоснежное пространство с одной-единственной дверью, которую она несмело открыла и шагнула вперед.
Нейрис была уверена, что Стоун последовал за ней, но в темноте, обрушившейся откуда-то сверху, она осталась одна. Ни единого звука. Она даже не слышала собственного дыхания, словно она перестала существовать вовсе. Может так и есть? Что если она умерла?
Эту мысль она гнала прочь, но все чаще и чаще возвращалась к ней. Она пыталась потрогать себя, обнаружить собственное тело, но пальцы хватали лишь пустоту. Темнота и страх. Нейрис казалось, что еще немного и она почувствует его запах, кислый и противный, что будет щекотать ей ноздри, если они, конечно, остались у нее. Время шло, а запаха не было.
Не было ничего.
А потом в темноте что-то появилось.
Она думала, что это Калеб, попыталась позвать его по имени, но из отсутствующих губ не вырвалось ни звука. Нейрис хотелось плакать, но и слезы не катились по щекам, которых наверняка не было. Ей отчего-то подумалось, что осталась лишь воля. Ее собственная. Которая непременно решила спасти Тома.
Шаги.
Еле слышные. Едва уловимая вибрация.
Нейрис заморгала. Она чувствовала чужой взгляд, кто-то смотрел на нее в упор, нагло разглядывая, как она застряла в небытие. Этот кто-то оскалился, ощущения подсказывали магичке именно это, а затем она разглядела тлеющую сигарету, зажатую между зубов. Зеро на мир явился ей, а затем поклонился и легко и изящно сделал шаг назад.
Темнота.
Если она еще не умерла, если предположить, что она в ловушке, то должен существовать способ выбраться отсюда. Только как? Он не чувствует собственное тело, не понимает жива ли до сих пор, а в голове только вертятся воспоминания.
Вот прекрасный солнечный день, она почти не видит лица Билли, потому что солнце ослепляет. Прикладывает ладонь ко лбу как защитный козырек, но почти не помогает. Видно только его широкую улыбку от уха до уха. Живую и настоящую. Как же она соскучилась по ней.
А это мать и отец, они все вместе гуляют по зоопарку, погода отвратительная, но им весело. Папа держит над ней зонт в полоску-радугу, а мама протягивает сахарную вату. На Нейрис ярко-зеленый дождевик, а на коленке пластырь, потому что вчера она больно упала, ладони тоже содраны до корост.
Она вспомнила тот день, когда впервые встретила Билли. Школьный коридор, забитый учениками старшей школы. Он стоял, прислонившись спиной, именно к ее шкафчику, держал в руках учебник истории и болтал с Синди Шелдон. Нейрис не нравилась Синди, ее большие карие глаза и густые ресницы, которыми они излишне часто моргала, и смеялась как ненормальная над каждым словом Билли. В школе они с Синди считались главными красотками, тогда Нейрис действительно была хороша: никаких синяков под глазами, свежая, юная, зеленоглазая, она часто носила короткие юбки и каблуки, выставляя напоказ стройные ноги. Парням она нравилась, они соревновались за право сесть с ней в школьной столовой или проводить домой после уроков. Мужского внимания ей хватало, поэтому никого из поклонников она не воспринимала всерьез. А просто так ради интереса, увести парня, которого Синди сочла симпатичным, Нейрис считала делом чести. Как же она была глупа...