Игрушка богов
Шрифт:
– Что, я совсем не похож на героя?
– У тебя фигура молодого волка-подростка, – сказала с улыбкой она. – Если бы я не знала, никогда не подумала бы, что передо мной могучий боец, который в сражении стоит десятерых волков. Ты очень красив. Я немного побаивалась тебя, но теперь я рада, что ты такой, – Бора погладила его по здоровой руке и на мгновенье прижала ее к своей груди. – Твои сильные руки нежны, я знаю об этом.
– Откуда? – спросил Кир. Она мечтательно улыбнулась:
– Мне показывала Мать-волчица перед тем, как я приняла обет.
Кир
Киру было неуютно в этом полумраке, он чувствовал, что его способности блокированы разлитой вокруг странной энергией. Он закрыл глаза и попробовал найти ее источник, но у него ничего не получилось, она была повсюду.
Они долго мылись в бассейне, смывая грязь и пот, потом Бора перевязала ему раны, смазав их мазью, которую он предусмотрительно захватил с собой. Продолжая держаться за руки, они пришли в комнату, которая должна была стать их временным жилищем.
Посередине нее на небольшом подиуме находилось широкое ложе, покрытое холщовыми простынями с меховым одеялом.
В изголовье стояла статуя все той же Матери-волчицы. Казалось, что она с напряженным вниманием всматривается в то, что происходит у ее ног. Замысел тех, кто создавал этот интерьер, вызвал у Кира усмешку.
Бора опустилась на ложе и, протянув руку, дернула витой кожаный шнур, свисавший с потолка. Где-то в глубине храма раздался гулкий звук гонга. Бора неуверенно улыбнулась.
– Сейчас нам принесут еду и мы позавтракаем. В эту комнату никто не войдет, пока не прозвучит сигнал, – она говорила быстро и взволнованно, глаза ее блестели. – Я впервые раз нахожусь здесь. Сейчас мы – самые важные гости в храме. Мы получим все, что пожелаем, и нам будут прислуживать престарелые волчицы-хранительницы. Я немного боюсь этой великой чести.
– Почему? – спросил Кир, ему было не по себе в этих стенах. Его раздражала статуя, очень похожая на живую женщину, он чувствовал себя участником какого-то нелепого любительского спектакля, единственным зрителем которого была она.
– Ко мне будут относиться с уважением, – продолжала нервно говорить Бора, – пока я с тобой и после этого, если я буду носить твоего волчонка. Но если я не смогу забеременеть, меня ждет позор и изгнание из племени. – Она с мольбой посмотрела на Кира. – Я никогда не знала мужчины, поэтому меня сочли достойной дать обет. Ты поможешь мне исполнить его, ты сделаешь все как нужно, чтобы я могла зачать и родить?
Он грустно улыбнулся и кивнул толовой. Бора схватила его руку и поцеловала.
– Я хочу от тебя волчонка, я знаю, что он будет похож на тебя, такой же сильный и бесстрашный, с добрым и мужественным сердцем…
Двери бесшумно отворились, и две женщины в длинных коричневых хламидах внесли еду на деревянных подносах: мясо, сыр, молоко и какой-то напиток в глиняных высоких сосудах. Они молча расставили все на расстеленной на полу шкуре и, поклонившись, вышли.
– Почему они одеты? – спросил Кир. – Я думал, что у вас все ходят в набедренных повязках.
– Так
– Но почему вы не делаете этого в стае? – спросил Кир. Его удивило, как уживается рядом дикость и некое подобие цивилизации.
– Нам тесно в зданиях и не хватает воздуха леса и гор. Нам скучно разводить овец, хотя они у нас есть, и волки по очереди пасут их. Мы любим охоту и простор. Таков закон стаи, мы – волки. Ешь, тебе нужна будет сила…
Кир улыбнулся и взял с подноса сыр и хлеб. Напиток из сосуда был терпким и немного пьянил. Там было что-то, вызывающее желание, но понял он это значительно позже.
Бора, выпившая одна почти весь сосуд, опустилась на ложе и смотрела на него сияющими глазами, полными обожания.
– Иди ко мне, одинокий волк, – проговорила она хриплым от волнения голосом. – Я хочу твоей нежности и силы.
Под влиянием напитка она показалась ему странно незнакомой и прекрасной. Чем-то она походила на Мать-волчицу, стоявшую над их головами, и смотревшую, как ее дети сплелись в объятиях, слушавшую их стоны и бессвязные восклицания.
Что происходило дальше, Кир вспоминал с трудом. Все закрывал серый туман, вызванный наркотиком, который, похоже, добавлялся не только в напиток, но и в пищу. Он помнил, что как-то утром проснулся в объятиях Агин, потом ее сменила другая девушка с раненой рукой, потом еще одна – они менялись то и дело так, что он даже не мог вспомнить их лица.
Все они были прекрасны и похожи на Мать-волчицу, смотревшую на него сверху с одобрительной улыбкой.
Сколько он провел здесь времени, он не знал, но однажды утром он впервые проснулся один. Около ложа лежала его одежда и пояс с оружием. Все было чистым и пахло какой-то пряной травой. Меч был наточен, и в ножнах лежал потерянный в бою кинжал.
Кир выпил настой из сосуда, который имел кисловатый ягодный вкус, и сознание его прояснилось. Он осмотрел свое тело. Раны зажили, остались небольшие шрамы. И он понял, что пробыл здесь больше месяца.
Открылась дверь, и в комнату вошла старая женщина в коричневой хламиде. Она поклонилась и сказала:
– Одинокий волк, ты исполнил свой долг перед племенем. Мать-волчица отпускает тебя, но если ты по-прежнему желаешь поговорить с ней, она ждет тебя.
– Я буду говорить с ней, – ответил он.
Женщина поклонилась и вышла за дверь. Кир оделся, застегнул пояс с оружием, на прощанье осмотрел комнату и потрепал статую по стройной ноге.
– Надеюсь, Мать-волчица, я тебя не разочаровал, – произнес он и вышел за дверь. Женщина ожидала его.