Игроки с Титана
Шрифт:
Однако это не входило в планы Клема. Никто из них не общался с бывшими врагами Земли. Любые отношения с ними считались предосудительными, несмотря на усилия титанийцев заживить те старые раны, которые нанесла неприязнь военного времени. Эти существа относились к кремниевой, а не углеродной форме жизни, и катализатором их медлительного метаболического цикла являлся метан, а не кислород. В половом отношении они были бисексуалами-хотя, кончено, в собственном и чужеродном стиле.
— Кольни его палкой, — сказал Билл Нытик, обращаясь к Джеку Бирюзе.
Тот
— Иди домой, — сказал он сурово и с усмешкой повернулся к Биллу. — А может позабавимся с ним? Давайте втянем его в беседу. Эй, вугеныш. Как ты насчет того, чтобы сделать с нами болтай-болтай?
В тот же миг к ним пришла мысль титанийца, телепатированная всем тем, кто находился в зале.
— Вы хотите сообщить о чьей-то беременности? Если это так, то наши медицинские службы предоставят вам любую помощь, и мы советуем…
— Слушай, вугеныш, — прервал его Билл Нытик, — если бы нам хоть как-то повезло, мы держали бы это при себе. Я говорю с тобой из-за полной невезухи; тут и придурку было бы ясно. Неужели ты этого не понимаешь?
— Он понимает, — сказал Сильванус Паникер. — Просто ему это не хочется признавать.
— Ладно, пора поставить вугов перед фактом, — сказал Джек Бирюза. — Нам они не нравятся, а этот-тем более!
Он повернулся к жене.
— Пошли. Летим домой.
Он нетерпеливо потянул Джин за руку. Остальные члены группы последовали их примеру и, покинув зал, спустились к крыльцу, где стояли припаркованные машины. Фрейя как-то вдруг оказалась одна в компании пришельца.
— В нашей группе нет беременных, — сказала она вугу, отвечая на его вопрос.
— Это печально, — телепатировало существо.
— Но скоро все изменится, — заверила его Фрейя. — Я знаю, кто-нибудь из нас добьется удачи.
— Почему ваша группа так враждебна к нам? — спросил вуг.
— Потому что мы обвиняем вас в нашей стерильности, — ответила Фрейя. — И вы это сами знаете.
А больше всех на вас злится Билл Нытик, наш ведущий, подумала она.
— Но это последствие вашего оружия, — возразил вуг.
— Не нашего, а Красных китайцев!
Очевидно, пришелец не уловил особой разницы.
— В любом случае, мы делаем все возможное для улучшения…
— Я не хочу обсуждать эту тему, — сказала Фрейя. — Пожалуйста.
— Позвольте нам помочь, — телепатировал вуг.
— Да пошел ты к черту! — крикнула она и, выбежав из зала, спустилась по ступеням на улицу к своей машине.
Прохлада темной ночи вернула ей самообладание. Фрейя вдохнула полной грудью и посмотрела на звезды, наслаждаясь свежестью воздуха и чистыми запахами Кармела. Она подошла к машине и сказала:
— Открой дверь. Я хочу войти.
— Да, миссис Сад.
Дверь автолета открылась.
— Я больше не миссис Сад. Называй меня теперь миссис Выгода.
Она села на водительское место и раздраженно добавила:
— Постарайся запомнить это раз и навсегда.
— Да, миссис Выгода.
Фрейя повернула
— А Пит уже улетел?
Она осмотрела темную улицу. Машины Пита не было.
— Да, наверное, улетел.
Ее охватила печаль. Как было бы чудесно посидеть вместе с ним под звездами в этот поздний час ночи и поболтать о том, о сем. И чтобы они по-прежнему оставались супружеской парой… Чертова Игра, подумала она. Будь прокляты эти правила и постоянное невезение. Неужели оно будет преследовать нас всегда? Мы меченая раса.
Она поднесла ручные часы к уху, и те пропищали тоненьким фальцетом:
— Два пятнадцать ночи, миссис Сад.
— Миссис Выгода, — с досадой поправила она.
— Два пятнадцать, миссис Выгода.
Интересно, сколько людей сейчас живет на Земле, подумала Фрейя. Миллион? Или два? И сколько групп играют в Игру? Наверное, не больше нескольких сотен тысяч. А несчастные случаи уносят людские жизни каждый год, и популяция невосполнимо уменьшается…
Она рефлекторно открыла отделение для перчаток и нащупала аккуратный пакетик с пластинками тестовой жевательной резинки. На обертке был нарисован кролик. Фрейя положила пластинку в рот и не спеша пожевала ее.
Включив яркое освещение салона, она снова взглянула на наклейку. Бедное животное, подумалось ей. Напоминание о тех временах (которых она не застала), когда каждый тест на беременность стоил жизни какому-то кролику. Вытащив изо рта комочек жевательной резинки, она осмотрела его. Цвет был белым, а не зеленым, что означало отсутствие беременности. Фрейя бросила резинку в мусоропровод машины, и комочек мгновенно превратился в пепел. Черт, с печалью подумала она. Как будто я могла надеяться на что-то другое.
Машина поднялась над землей и полетела к ее дому в Лос-Анджелесе.
Еще слишком рано судить об их «удаче» с Гленом, размышляла Фрейя. Конечно, это развлечет ее немного. Неделю или две, а там, возможно, случится что-нибудь новенькое. Но бедный Пит! Если он не наберет трех очков, его не допустят к Игре. Может быть слетать к нему на Взморье? Взглянуть, как он там устроился? Хотя Пит снова будет взвинченным и невыносимым. Какой же злой и неприятной оказалась эта ночь. Впрочем, никакие правила и законы не запрещают нам встречаться вне Игры. Игра-игрой, и все же… Это ни к чему не приведет, призналась она себе. У нас с ним не было удачи. У Пита и меня. Несмотря на наши чувства друг к другу.
Приемник в ее машине внезапно ожил, и она услышала общее обращение канадской группы в Онтарио. Его передавали на всех частотах в режиме экстренного вызова.
— Это «Книжный шалаш у груши», — ликующе вещал взволнованный мужчина. — Прошлым вечером в 22: 00 к нам пришла удача! Одна из женщин нашей группы, миссис Дон Палмер, решила пожевать кроличью резинку-на всякий случай, без надежды на успех, — и вдруг…
Фрейя торопливо выключила приемник.