Игрок
Шрифт:
На старушке, как я разглядела чуть позже, было надето старенькое серое платьице — потертое и отчаянно застиранное, но очень чистое и благоухающее лесными травами. Сверху виднелся тонкий передничек, наверняка завязанный сзади на крохотный бантик. Рукава подвернуты до локтей, открывая смуглую от загара, но все еще гладкую кожу рук. Белоснежные волосы на голове уложены в тугую кичку. На немолодом лице — ни грамма косметики, ни толики теней или туши, хотя столичные жительницы даже в магазин теперь не выходят без толстого слоя штукатурки. Само лицо круглое, румяное, с приятными морщинками в уголках
— Кто вы? — у меня почему-то охрип голос.
Старушка ласково улыбнулась.
— Ешь, — подвинула она ко мне миску. Я, не глядя, послушно взяла и честно зачерпнула деревянной (!!) ложкой ароматное варево. Правда, вкус у похлебки был необычным, явно настоянным на каких-то травках, но бабуля и сама до дрожи напоминала знахарку из какой-нибудь глухой деревни, поэтому и антураж был… ну, соответствующим.
— Так все-таки кто вы? — в третий раз повторив свой вопрос, убедившись, что есть варево все-таки можно.
— А тебя с толку не собьешь, — неожиданно рассмеялась старушка. Хорошо так рассмеялась, открыто, чисто. — Молодец. Думала, ты еще долго в себя приходить будешь, а ты быстрая. И цепкая, к тому же.
Я иронично приподняла бровь: долго будет мне зубы заговаривать?
— Да Ведьма я, милая, — обезоруживающе подмигнула мне бабушка. — Самая обычная Ведьма. Неужто не узнала?
Я чуть не поперхнулась.
— Ч-чего?!
— А кому ж тебя могли отдать, найдя на пустой дороге без признаков жизни? Конечно, Ведьме, — она безмятежно пожала плечами, а потом кивнула куда-то в сторону. — У меня и помощник есть. Все, как положено. Так что ты ешь, ешь. Не совсем я поняла, что с тобой стряслось, милая, но можешь не волноваться — здоровая ты. Порчу никто не навел. На честь твою не покусился. Грязных меток в дейри не оставил. Я проверила.
— Где не оставил? Каких еще меток? — обалдело переспросила я, ошарашено уставившись на вспрыгнувшего на стол крупного котяру. Непроницаемо черного от морды до кончика пушистого хвоста, заросшего, как горилла, желтоглазого, как сказочный демон, длиннохвостого, как лемур, и чем-то, кажется, жутко недовольного. На меня он взглянул — как плюнул: гордо, презрительного и изрядно свысока. Даром что сидел, стервец, на подставке.
— В дейри, — повторила старушка, неодобрительно посмотрев на застывшую миску в моих руках. — В той материи, что глазу не видна, но власть над которой дает неограниченные возможности над телом.
— Короче, в ауре, — перевела я, отставив миску прямо под нос недовольно фыркнувшему коту. — Так бы сразу и сказали.
А теперь стоп. Мне надо подумать. Точнее, мне надо ОЧЕНЬ сильно и хорошо подумать.
Что за фигня тут творится? Откуда в центре Москвы взялась землянка с бабкой-травницей, утверждающей, что она — ведьма? Нет, шарлатанок у нас вокруг пруд пруди, но ЭТА непохожа. Не знаю, почему, но непохожа и все тут. Да и кошак у нее под стать. Точь-в-точь ведьмин кот. Прямо как у Пушкина. Только сказок не рассказывает,
Так. Не паниковать. Не дергаться. Не рвать на себе волосы.
Допустим, я все-таки ударилась головой. Какова вероятность моего нахождения в "желтом доме", рядом со всякими наполеонами бонапартами, сердобольными нянечками (я подозрительно покосилась на бабульку, но смирительной рубашки у нее в руках не увидела) и плечистыми парнишками в белых халатах? Могла ли я удариться так сильно, что у меня развилось помрачение сознание или началась какая-нибудь горячка? Ну, белая там или зеленая… я в этом не спец. Могло ли это быть последствиями ушиба?
Я машинально дотронулась до внушительной шишки на затылке.
Ладно, допустим, могло. Что дальше?
Если я жива и лежу себе на больничной койке, то, выходит, мне все это снится. Так, проверим… фантастические гипотезы мне не нужны… ой, щипать себя, оказывается, вредно даже во сне! Ладно, все ясно. Если я и сплю, то или слишком крепко… проверим еще раз… уй!.. или, что более вероятно, это не сон, а полноценный бред с тактильными (подушка под задницей колется самой настоящей соломой), зрительными (кот на столе обнюхал мою похлебку и демонстративно отвернулся), слуховыми (пушистый мерзавец не удовлетворился этим и гнусаво мяукнул) и обонятельными (похлебка пахла вкусно, зря этот гад привередничает!) галлюцинациями. Иными словами, полная и бесповоротная шиза.
Тихо. Спокойно. Вдох. Выдох.
Ну вот. Стало полегче. Рассуждаем дальше.
Насчет шизы мне думать не хочется — это раз. Рассуждаю я все еще, смею надеяться, довольно здраво — это два. Никакая шиза не объяснит свежей шишки на голове — это три. Я определенно не в Москве — это четыре. И, наконец, я действительно хочу есть, хотя во сне или в бреду такого, как говорят, не бывает. Из чего следует вывод… вывод…
"Что в больнице плохо кормят", — ехидно вставило проснувшееся подсознание.
Пошло на фиг.
Все. Двигаемся дальше.
Раньше глюками я определенно не страдала. Факт? Факт. При падении (убью ворону, если поймаю!) я действительно могла удариться головой. Факт? Еще какой. Удар вполне закономерно мог вызвать временное помрачение сознания. Логично? Ну да. За исключением того момента, что и сейчас НЕ ПРЕДСТАВЛЯЮ, как можно сигануть с двадцатого этажа с порванным парашютом, свалиться на скопище металлических гаражей и при этом остаться в живых!
Что, нечего тебе возразить?!
Подсознание угрюмо промолчало.
К тому же, у меня остается стойкое ощущение неприятной пустоты в области укушенной тварью из Темноты пятки. Холодком оттуда тянет, что ли? Да и шишка на затылке вполне реальная. И болит она слишком уж по-настоящему. Да и старушенция вместе с наглым котом смотрят очень уж живо, непридуманно. И землянка нормальная. И кровать под спиной чистая. И травами пахнет все сильнее. И солнце в дверь заглядывает все настойчивее. А раз уж мы решили, что я не больная на голову, то… каков тогда правильный вывод?