Игрок
Шрифт:
Флер-Имсахо подлетел к высокому окну, а Гурдже принялся разглядывать какой-то портрет на стене. Немного погодя в помещение вошел моложавый верховник. Он был высок, одет в относительно непритязательную и деловую разновидность формы имперских чиновников.
— Господин Гурдже, рад вас видеть. Меня зовут Ло Шав Олос.
— Здравствуйте, — сказал Гурдже.
Они обменялись вежливыми поклонами, после чего верховник быстро подошел к большому столу перед окнами и положил на него объемистую пачку бумаг, а затем сел.
Ло Шав Олос посмотрел
— А это, судя по всему, ваша маленькая машина.
— Ее зовут Флер-Имсахо. Она помогает мне общаться на вашем языке.
— Понятно. — Верховник указал на резной стул по другую сторону стола. — Прошу вас, садитесь.
Гурдже сел, и Флер-Имсахо подлетел к нему. Слуга-азадианец вернулся с хрустальным кубком и поставил его на стол рядом с Олосом, который, приложившись к напитку, сказал:
— Вы, похоже, не сильно нуждаетесь в помощи, мистер Гурдже. — Моложавый верховник улыбнулся. — Ваш эасский очень хорош.
— Спасибо.
— Позвольте мне присоединить к поздравлениям Имперской канцелярии и мои личные поздравления, господин Гурдже. Ваши успехи превосходят все ожидания. Насколько я понимаю, вы изучали азад только в течение трети одного из наших Больших лет.
— Да, но азад мне так понравился, что все это время я не делал почти ничего другого. И потом, у азада много общего с теми играми, что я изучал прежде.
— И тем не менее вы победили игроков, которые изучали азад всю жизнь. Ожидалось, что жрец Лин Гофорьев Таунсе преуспеет в этих играх.
— Ясно. Возможно, мне просто повезло.
Верховник усмехнулся и откинулся к спинке стула.
— Может, и так, мистер Гурдже. Мне жаль, что ваше везение не распространилось на жребий следующего тура. Ло Весекиболд Рам — выдающийся игрок, и многие ждут, что он превзойдет самого себя.
— Надеюсь, что смогу оказать ему достойное сопротивление.
— Мы все на это надеемся. — Верховник еще раз приложился к кубку, встал и подошел к окнам, выходящим в парк. Он поскреб толстое стекло, словно стирая соринку. — Хотя, строго говоря, это и не входит в круг моих обязанностей, должен признаться, что был бы рад, если бы вы поделились со мной своими планами насчет регистрации принципов. — Он повернулся и посмотрел на Гурдже.
— Я еще не решил окончательно, как изложить их. Возможно, я зарегистрирую принципы завтра.
Верховник задумчиво кивнул и поддернул рукав своей имперской формы.
— Если позволите, я бы посоветовал вам отнестись к этому… осмотрительно, мистер Гурдже. — (Гурдже попросил автономника перевести ему слово «осмотрительно».) Олос после паузы продолжил: — Вы, конечно же, должны зарегистрироваться в Бюро, но, как известно, вы участвуете в этих играх исключительно в почетном качестве, а потому изложение ваших принципов имеет чисто статистическую, так сказать, ценность.
Гурдже попросил автономника перевести для него «в качестве».
— Натянажка, игра-игрокоид, — мрачно пробормотал Флер-Имсахо
Гурдже подавил улыбку. Олос продолжал:
— Как правило, участники должны быть готовы аргументированно защищать свои взгляды, если Бюро сочтет необходимым оспорить какие-либо из них, но я надеюсь, вы понимаете, что с вами такое вряд ли произойдет. Имперское бюро не может закрывать глаза на тот факт, что ценности в вашем обществе могут резко отличаться от наших. Мы не имеем намерений смущать вас, заставляя рассказывать о вещах, которые нашей прессе и обществу могут показаться оскорбительными. — Он улыбнулся. — Лично я — неофициально — предположил бы, что вы можете выражаться довольно, я бы сказал, «туманно» и никого это особенно не обеспокоит.
— «Особенно»? — с невинным видом спросил Гурдже жужжащего, потрескивающего автономника.
— Опять туфтутить недоумо дурудурить, вы мозговизгокрут и титхва тыватьиспы мое тепрпение в жопу, Гурдже.
Гурдже громко закашлялся.
— Извините, — сказал он Олосу. — Да, я понимаю. Я буду помнить об этом, составляя обзор своих принципов.
— Я рад, мистер Гурдже. — Олос вернулся к своему стулу и снова уселся. — То, что я сказал, — это, конечно, моя личная точка зрения, и у меня нет никаких связей с Имперским бюро. Мой департамент совершенно независим от него. И тем не менее одно из великих преимуществ империи — во взаимосвязи всех ее частей, в ее единстве, и я думаю, что не ошибаюсь, говоря о том, какова может быть позиция другого имперского департамента. — Ло Шав Олос любезно улыбнулся. — Мы и в самом деле действуем все заодно.
— Я вас понимаю.
— Не сомневаюсь. Скажите мне — вы с нетерпением ждете путешествия на Эхронедал?
— С огромным. В особенности потому, что такой чести удостаиваются далеко не все заезжие игроки.
— Вы абсолютно правы. — На лице у Олоса появилось довольное выражение. — Лишь немногие из наших гостей допускаются на Огненную планету. Это святое место, оно само по себе является символом вечной природы империи и игры.
— У меня нет слов, чтобы выразить свою благодарность империи, — пропел Гурдже, сделав едва заметный поклон.
Флер-Имсахо произвел какой-то трескучий звук. Олос широко улыбнулся.
— Я абсолютно уверен, что вы, зарекомендовав себя столь умелым — я бы даже сказал, талантливым — игроком, докажете, что более чем заслужили свое место в замке игр на Эхронедале. А теперь, — верховник бросил взгляд на свой настольный экран, — у меня по расписанию посещение еще одного, несомненно, крайне скучного заседания Торгового совета. Я бы предпочел продолжить нашу беседу, мистер Гурдже, но, к сожалению, она должна быть завершена в интересах эффективного регулирования товарообмена между нашими многочисленными мирами.