Игрок
Шрифт:
Гурдже представили другим девяти участникам игры. Теоретически все они были выбраны случайно. Они довольно доброжелательно приветствовали Гурдже, хотя один, младший имперский жрец, не произнес ни слова, а только кивнул ему.
Сначала они приступили к одной из малых игр — играли стратегическими картами. Гурдже начал очень осторожно, скидывая карты и очки, желая узнать, что на руках у других. Когда это выяснилось, он начал играть как полагается, надеясь, что в спешке не будет выглядеть слишком глупо, но за следующие несколько кругов понял, что остальные все еще не уверены относительно его собственных
Полагая, что, видимо, упустил что-то, он разыграл еще две разведочные карты, и только после этого жрец начал играть, двигая дело к концовке. Гурдже продолжил игру, и, когда все закончилось к середине дня, оказалось, что он набрал очков больше, чем другие.
— Ну что, пока все неплохо, машина? — сказал Гурдже Флер-Имсахо.
Он сидел за столом, где завтракали игроки, администрация игр и некоторые из наиболее важных зрителей.
— Как скажете, — раздраженно отозвалась машина. — Мне не очень-то видно из той каморки, где я сижу вместе с веселыми солдатами.
— Ну, тогда поверьте на слово — похоже, все довольно неплохо.
— Еще не вечер, Жерно Гурдже. Больше они на такую удочку не попадутся.
— Я знал, что могу рассчитывать на вашу поддержку.
Во второй половине дня они сыграли на двух малых досках серию одиночных игр, которыми определялся ранг игроков в основной игре. Гурдже знал, что неплохо освоил обе доски, и легко победил остальных участников. Расстроило это, казалось, только священника. Последовал еще один перерыв — на обед, куда неофициально заглянул Пекил по дороге из офиса домой. Он выразил приятное удивление успехами Гурдже и перед расставанием даже похлопал его по плечу.
Сессия, состоявшаяся ранним вечером, была чистой формальностью. Администрация игр (любители из местного клуба, возглавляемые одним имперским чиновником) всего лишь сообщила им конфигурацию и порядок игр на следующий день на Доске начал. Как это стало ясно теперь, Гурдже к следующей игре имел уже значительное преимущество.
Сидя на заднем сиденье машины в компании одного Флер-Имсахо, довольный собой, Гурдже разглядывал город, погруженный в фиолетовые сумерки.
— Полагаю, вы отыграли неплохо, — сказал с соседнего сиденья автономник, издавая едва слышное гудение. — На вашем месте я бы сегодня связался с кораблем и обсудил, что делать завтра.
— Неужели?
— Да. Вам понадобится любая возможная помощь. Завтра они все скопом обрушатся на вас — вот увидите. И конечно, вас ждет неминуемое поражение. Если бы кто-нибудь из них оказался в такой ситуации, то договорился бы с одним или несколькими из тех, кто занял места пониже, заключил бы с ними сделку…
— Да, но вы без устали повторяете, что любой из них унизил бы себя, пойдя на сговор со мной. С другой стороны, разве я смогу проиграть с вашей поддержкой и помощью «Фактора»?
Автономник ничего не ответил.
Тем вечером Гурдже связался с кораблем. Флер-Имсахо заявил, что ему скучно, скинул фальшивый корпус, зачернил себе поверхность и, невидимый, унесся в темноту — в городской парк, куда, по его словам, наведывались какие-то ночные птицы.
Гурдже обговорил свои планы
Три дня спустя, в конце вечерней игровой сессии, Гурдже посмотрел на Доску начал и понял, что ему грозит отсеивание.
Поначалу все шло хорошо. До этого дня Гурдже был доволен тем, как он расставляет фигуры, и не сомневался, что тоньше других чувствует стратегический баланс игры. Имея позиционное и силовое преимущество, приобретенное на ранних этапах, он не сомневался, что идет к победе и останется в главной серии, где будет играть во втором туре одиночных игр.
Но вот на третье утро он понял, что был слишком уж уверен в себе, что упустил нить игры. То, что прежде казалось серией не связанных между собой ходов большинства других игроков, внезапно превратилось в скоординированную массовую атаку, возглавляемую жрецом. Он запаниковал, и вот теперь разбит. Ему конец.
Жрец подошел к Гурдже, когда игровая сессия закончилась, а Гурдже все еще сидел на своем высоком стуле, разглядывая побоище на доске и спрашивая себя, где ошибка. Верховник спросил, готов ли он признать свое поражение. Такой вопрос принято было задавать, если кто-то из игроков сильно уступал по территории и количеству фигур, — подобный проигрыш считался почетным, в отличие от упрямого сопротивления и отказа признать реальность, что лишь затягивало игру. Гурдже посмотрел на жреца, потом на Флер-Имсахо, которого пускали в зал по окончании игры. Машина слегка покачивалась перед ним, громко жужжала и трещала статикой.
— Что скажете, автономник? — устало поинтересовался Гурдже.
— Думаю, чем скорее вы скинете с себя эти дурацкие одежды, тем будет лучше.
Жрец, в таких же одеждах, что и Гурдже, только более цветастых, свирепо скользнул взглядом по жужжащей машине, но ничего не сказал.
Гурдже снова посмотрел на доску, потом на жреца, глубоко вздохнул и открыл рот, но не успел произнести ни слова — заговорил опять Флер-Имсахо:
— Я думаю, вам нужно вернуться в отель, переодеться, расслабиться и немного пораскинуть мозгами.
Гурдже медленно кивнул и потер бороду, разглядывая хаос своих фигур на Доске начал.
— Увидимся завтра, — сказал он жрецу.
— Я ничего не могу тут поделать — они выиграли, — сказал Гурдже автономнику, когда оба вернулись в модуль.
— Ну, если вы так считаете… Но почему бы не спросить у корабля?
Гурдже связался с «Фактором» и сообщил ему плохую новость. Корабль выразил сочувствие и вместо полезных советов подробно объяснил Гурдже, в чем состояла его ошибка. Гурдже любезно поблагодарил корабль и улегся спать в дурном настроении, жалея, что не принял предложение жреца и не сдался.