Игрок
Шрифт:
Она взяла лист и начала читать вслух:
— «Таким образом, экспериментально установлено, что под воздействием моноэтилхлориванного эфира и синильной кислоты полученной из трупов только что забитых пиявок резекция головы проходит удовлетворительно. Следующим этапом станет пересадка головы от донора к реципиенту с сохранением всех жизненных показателей и повторной операцией через девяносто шесть часов.».
— Доктор, а что такое резекция головы? — спросила она дрожащим голосом, когда закончила чтение.
— О, дорогая Валентина Алексеевна, отличный
Я подошёл к ничего не подозревающей женщине и дотронулся до её шеи.
— Вот здесь наиболее удачное место. Берётся хирургическая пила номер пять и после того, как пациент внутримышечно, то есть в ягодичную мышцу, получает вышеуказанный препарат из пиявок, хирург проводит удаление головы. Благодаря препарату пациент остаётся в сознании, но абсолютно ничего не чувствует.
Вот чёрт, переборщил. Мадам хозяйка не выдержала рассказа про чудеса науки и хлопнулась в обморок.
Хорошо хоть успел её подхватить и уложить на кровать. Размеры моего номера люкс настолько впечатляющие, что делать лишних шагов мне для этого не пришлось.
Привёл я её в чувство совершенно не гигиеничными методами. Вспомнил товарища Новосельцева и товарища Калугину.
Когда Валентина Алексеевна пришла в себя, я тут же извинился:
— Прошу прощения, не ожидал, что вы такая чувствительная. И это очень жаль. Я же хотел просить вас выступить добровольцем, чтобы вы смогли вписать своё имя в мировую историю медицины.
Вот я идиот! Язык мой враг мой! Не удержался и снова пошутил, так что бедная женщина снова хлопнулась в обморок, теперь, правда, в более комфортной для себя позе. Пришлось снова приводить её в чувства и снова извиняться.
В итоге она, в крайне бледном состоянии и с потёкшей косметикой спешно ретировалась. Что ж, шалость удалась и надеюсь что больше она не будет строить планы разной степени развратности в отношении меня.
Довольный собой, я выкурил ещё одну сигарету, невидимой тенью пробрался к уличному душу и помывшись отправился спать в отличном расположении духа и с предвкушением завтрашнего дня.
* * *
Когда я, насвистывая «ты морячка я моряк», появился на пристани, то увидел заплаканных девочек и их ласточку в совершенно плачевном состоянии.
Ещё вчера это была красавица-яхта, а сейчас она представляла собой жалкое зрелище.
Все до последнего канаты, которых очень много, изрезаны самым варварским способом, а на небесно-голубых бортах и палубе виднеются грубо написанные буквы:
'Катька-шалава. Если ещё раз будешь чужим мужикам глазки строить, то порежут уже не канаты на твоей посудине, а налысо обреют и морду краской зальют.
— Что у вас случилось? Кто это так вашу яхту? — спросил я всех троих.
— Да не знаем мы, — ответила за всех
— Да не знаю я, — плача ответила та, — Ника, скажи ей, что ничего подобного там не было и близко.
— Катя права, — ответила не менее заплаканная Ника, — мы немного потанцевали с ребятами яхтсменами из нашего клуба но всё было очень прилично. Да и танцевала Катя только с холостыми. Мы же там всех знаем.
— Однако это точно проявление ревности, — ответил я, указывая на бедняжку-яхту. Видать, там была ещё и какая-то поклонница тех с кем ты, Катя танцевала. А ты девочка красивая, вот завистница и побоялась, что уведёшь предмет её воздыханий.
— Узнаю какая тварь это сделал и сама её налысо побрею и мордой в краску макну, раз пять для гарантии, — злобно прошипела Саша, — мы же из-за неё теперь в регате участвовать не будем. Хотя это мог кто-то из мужиков быть. Вы, козлы на любую подлость готовы только чтобы не дать женщинам себя обставить, — мгновенно Саша ещё и меня сделала крайним. Вот такая вот коллективная ответственность по гендерному признаку.
— Это уже точно? — спросил я, имея в виду пропуск регаты.
— А как мы всё успеем в порядок привести? Мы тут одни и нет ничего. Всё, можно договариваться о транспортировке яхты обратно в Ленинград и ехать домой.
Глава 24
— Так, девочки, не надо пороть горячку, — сказал я, когда выслушал Сашу — сейчас я кое-куда съезжу. Есть у меня в Крыму очень хороший знакомый. Может быть, он сможет нам помочь. Ждите меня здесь и выше голову. Глядишь, ещё и выйдете завтра на старт. Договорились?
Ответом мне стали взгляды трёх пар заплаканных, но при этом очень красивых глаз, в которых читалась надежда. Ради таких взглядов можно и нужно попробовать сделать чудо.
Поэтому я бегом вернулся на улицу, поймал такси, сейчас не время экономить, и поехал в совхоз имени Ковпака. Если кто и поможет сейчас, то только Бубун.
Федор Михалыч, какими судьбами? — спросил меня тот, когда таксист высадил меня возле администрации совхоза и я вошёл в кабинет директора.
— Да вот, мне снова нужна помощь, — не стал я тянуть кота за все подробности и с ходу перешел к делу.
— Очередных шулеров и продажных ментов на место поставить? Боюсь, что вынужден отказать. Завтра в Севастополе регата, на которой сам Горшков будет. Сам понимаешь, что главком ВМФ это такая величина, что нужно показать самое лучшее.
— Подожди-ка Сергей Геннадьевич. Про регату я знаю, я из-за неё к тебе и приехал. Но какое отношение Горшков к твоему совхозу имеет?
— К совхозу? Никакого. Как и мой совхоз к флоту тоже. А это хотелось бы исправить. У меня одни из лучших в Союзе вин и коньяков. А министерство обороны меж тем, закупает для своих нужд всякую отраву! Вот я и хочу это дело исправить.