Игрок
Шрифт:
Кивок регента предоставил ему слово, и он поднялся. Говорил он отрывисто, глухим голосом, который при необходимости становился крайне убедительным, так что в качестве адвоката ему не было равных.
— Слова господина барона о том, что было при короле Генрихе Четвертом, я готов подтвердить. Но его априорное утверждение — нет, безосновательное предположение — что то, что случилось тогда, может повториться и теперь, неприемлемо. Его слова являются только его личным мнением.
Он сел, чувствуя, что выступил по крайней мере не хуже своего противника.
Легкая улыбка появилась на тонких губах
— Господин маркиз знаком с поговоркой о том, что история повторяется? Его большое знание человечества должно привести его к мнению, что люди не изменяются, как бы ни менялись обстоятельства.
Он говорил столь вежливо, словно не сознавал, что наносит оскорбление. Не ожидая, пока генерал-лейтенант соберется с ответом, он продолжил:
— Впрочем, это тоже только мое личное мнение, к которому каждый может отнестись, как ему угодно. Позвольте мне вернуться, однако, к вопросу о банкротстве. Мнение о его необходимости, господа, у некоторых из вас — я без колебаний утверждаю это — основывается на фундаментальной ошибке: они уверены, что нация действительно является банкротом.
Сен-Симон выразил свое удивление едким смешком:
— А вы полагаете, это не так?
— Да, я совершенно уверен, что это не так, — объявил он и продолжал. Они могли считать народ, обладающий такими неистощимыми запасами, как Франция, банкротом только из-за непонимания того, что является сущностью богатства. Казна может быть пуста, но государство и без денег обеспечит свои нужды. Деньги не являются богатством, они только обеспечивают его циркуляцию; как кровь, которая, сама не являясь живой, несет жизнь и тепло в каждую часть тела.
Богатство государства заключается, уверял он, в трудолюбии и в производительности его народа, в плодородии почвы, в свободной и широкой торговле, в таланте, изобретательности и заинтересованности тех, кто творит, занимается ремеслами или торговлей.
— Когда вы согласитесь с этим, — а вы должны с этим согласиться — то вы поймете, как понял я, что богатство Франции не вызывает сомнения.
Он остановился, словно ожидая ответа, а герцог Ноай вежливо воспользовался этим, чтобы обратиться к регенту:
— То, что сказал сейчас господин Ла, настолько очевидно, что вряд ли кто-нибудь возьмется это оспаривать. Но то, что он описывает, является потенциальным богатством, а мы нуждаемся — и срочно — в подлинном, непосредственном богатстве, короче говоря, в деньгах, чтобы оплачивать наши долги.
Регент согласно кивнул и с улыбкой предложил мистеру Лоу ответить.
— Если бы моя цель, — сказал шотландец, — не заключалась в том, чтобы объяснить, каким образом потенциальное богатство можно превратить в подлинное, то мое появление здесь было бы просто пустой дерзостью. Предоставьте мне ваше терпение, господа.
С приятной легкостью речи и ясностью в изложении, которая осветила слушателям темные углы этой темы, мистер Лоу подробно представил свою точку зрения.
Он начал с допущения, которое показалось излишним, что там, где имеет место нехватка денег для нужд торговли и оплаты наемного труда, производительность, которая в конечном счете и является источником богатства, будет падать. Отсюда следует, что для процветания нации ее необходимо обеспечить деньгами в количестве,
Нетерпеливое пожимание плечами и один-два коротких смешка показали загадочному иностранцу, что он утомил своих слушателей изложением азбучных истин. Господин Ноай, словно потеряв к нему всякий интерес, пододвинул к себе лист бумаги, окунул перо и начал что-то рисовать. Однако скоро он услышал такое, что поразило его, как и остальных, и заставило внимательно слушать дальше.
Мистер Лоу пригласил их обратиться к методам ведения банковских дел в Голландии, которые привели страну к процветанию.
— Я надеюсь, что господа члены Совета знакомы с ними, — рискнул предположить он, — надеюсь, что остальные господа, являющиеся профессиональными торговцами и банкирами, знакомы с ними еще лучше. Именно в этих методах я открыл основу для моих собственных теорий.
Он утверждал, что если он прав и причиной кризиса служит нехватка наличных средств, то первым делом необходимо увеличить количество денег в обороте. Если все вокруг считают это невозможным, так это только потому, что они постоянно думают лишь о монетах, отлитых из благородных металлов, и совершенно упускают из виду, что золото и серебро вовсе не являются необходимыми для этого. Бумага не только способна занять их место, но она имеет и ряд явных преимуществ перед металлами, так как легко складывается, ее просто перевозить и заменять по мере изнашивания.
Тут Вильруа взорвался:
— Бумага — эквивалент золота и серебра! Боже милостивый! Это же полная чушь. Луидор, даже если с него стереть все надписи, все равно сохраняет ценность как кусок золота. А бумага?
— Нет. Но если про бумагу будет известно, что она может быть обращена в золото по требованию, то цена ее будет точно такой же.
Он развил дальше свою точку зрения, утверждая, что единственное, что необходимо, это обеспечить доверие к бумажным деньгам, и перешел к своему предложению, как это организовать. Нужно создать государственный банк по модели знаменитого голландского банка, но более совершенный и с более широким полем деятельности. Такой банк будет обладать привилегией выпуска бумажных денег, которые можно было бы назвать банкнотами [15] ; он будет учитывать векселя, открывать счета для торговцев, будет переводить деньги из одного города в другой, поддерживать торговлю и сельское хозяйство ссудами, собирать налоги, и таким образом прекратит порочную и невыгодную систему сбора податей, обеспечит получение королевского налога и, став местом хранения золота и серебра, явится гарантом бумажных денег.
— Таким образом, — закончил мистер Лоу, — может быть установлен всеобщий кредит, который обеспечит развитие всех частей страны.
Сделав паузу, он увидел почти на всех лицах скептическое выражение, а на некоторых даже выражение испуга. Казалось, что это предложение было слишком нереальным, слишком революционным для сидевших перед ним.
Ноай отодвинул свои наброски и смотрел теперь на мистера Лоу с нескрываемым презрением. Но произнести вслух общее мнение выпало Руйе дю Кудре, который в качестве директора финансовой палаты был главным помощником Ноая, и мнение это звучало издевательски: