Игрок
Шрифт:
Неровные строчки внезапно вспыхивают алым пламенем. Пальцы, держащие свиток, начинают светиться изнутри. Одновременно шипит и тает в бездымном зелёном пламени металл цепей. Толстые звенья истаивают в воздухе, не успев упасть. Оратор кричит, взмахивает руками, с пальцев его стекает красный огонь.
Страшный, низкий гул вдруг заполняет огромный зал. Кристаллы по краям площадки невыносимо ярко вспыхивают и разом взрываются. Вспышка холодного белого пламени бьёт в лицо, волной прокатывается по залу.
Почти ослепнув, вижу, как разлетается
Оратор разевает рот в беззвучном крике, бросается к жертве, обхватывает её руками. Девушка выгибает спину, её тонкие пальцы впиваются в палача, лицо запрокидывается, и я вижу её лицо. На мгновение её взгляд останавливается на мне. Сердце моё пропускает удар.
Вздрагивает земля, каменные плиты возвышения трещат и крошатся. С жутким хрустом распахивается посередине площадки круглый каменный рот. Остатки постамента проваливаются в него, рушатся внутрь, в бездонную черноту. Каменные губы спазматически двигаются, с хрустом заглатывают камни. Шуршат, ссыпаясь вниз, обломки гранёных столбиков. Сияющие кристаллы, что были на них, испарились без следа.
Площадка шевелится, как живая, тела двоих палачей с мечами безжизненно подпрыгивают на крошащихся камнях. Один из них скатывается к центу, его рука свешивается в дыру. Каменные губы жадно хватают добычу. Оцепенев, смотрю, как тело в синем балахоне соскальзывает вниз и проваливается в темноту. Напоследок мелькают ноги в сандалиях, и тело исчезает. Чудовищный рот с хрустом смыкается, как будто его и не было. Только звездчатая трещина на полу, да брызги крови наискосок на покосившейся, потерявшей очертания каменной тумбе.
– -
Глава 11
Трещина в камне напоминает смеющийся рот. Изогнутые в улыбке губы, ироничный скол сбоку. И кровавые брызги наискосок, как будто каменные зубы раскусили перезрелый помидор. Чувствую, как по телу бегут мурашки. Звон в ушах усиливается.
– -Эрнест!
Поднимаю голову, шарю взглядом вокруг. На балконе, с которого я так резво сиганул, машет руками Арнольд.
– -Эрнест, не сходи вниз!
– голос у него срывается, парень надсадно сипит: - Не сходи с места, стой, где стоишь!
Оборачиваюсь кругом. То ли у меня мутится в глазах, то ли в зале стало темнее. Жаровни чадят, огонь в них почти погас. Густой дым вяло переваливается с краёв металлических чаш и тугими клубками сползает на пол.
Странно, раньше в полу не было тех квадратных решёток. Или я их не заметил? По периметру постамента открылись решётчатые отверстия, по три с каждой стороны. Сквозь мелкие ячейки со свистом и шипением струится сизый пар. Он поднимается вверх, повисает над полом и расползается в воздухе.
Один из палачей, избежавший падения в каменную пасть, должно быть, не удержался на ногах и скатился вниз. Вот он, лежит плашмя на лестнице, голова его окутана туманом, тело сотрясает судорожный кашель. Вижу, как дёргаются его ноги, колотят пятками по ступенькам.
А ведь это ловушка. Я тут один, как перст. Куда делись оратор со свитком и красивая девица? Только что они были здесь, подброшенные в воздух взрывом, среди обломков разлетевшегося на куски алтаря. И вот их нет, словно не было никогда. Даже следа не осталось.
– -Эрнест! Повернись и посмотри направо!
– кричит Арнольд.
Машинально поворачиваюсь и смотрю.
– -Там, в углу, видишь? Смотри внимательно!
И правда, в дальнем углу зала, скудно освещённом одинокой догорающей жаровней, смутно темнеет арка. В узком проёме угадываются ступени ведущей наверх лесенки.
– -Вижу, - отвечаю, и сам поражаюсь, как сипло звучит мой голос. Туман уже почти вполз на площадку, где я стою. Ещё немного, и он закроет её целиком.
– -Набери воздуха, вдохни глубже. Задержи дыхание и прыгай вниз, - голос красавчика тоже срывается и хрипит.
– Беги к выходу, не останавливайся. Если задержишься, умрёшь!
Шагаю к краю постамента, гляжу вниз. Там мутными волнами плавает дым, переливается над еле видными на полу длинными бугорками - телами людей. Прыгать туда?
Делать нечего. Если останусь здесь, то наверняка смогу украсить своей синей тушкой этот мрачный пейзаж. Обречённо вздыхаю, ступаю на лестницу, схожу вниз по щербатым ступенькам. Останавливаюсь, когда уровень ядовитого тумана доходит мне до груди, делаю несколько глубоких вздохов, так, что на боках трещит кольчуга. Потом сжимаю зубы, задерживаю дыхание и окунаюсь в туман с головой. Хватаю ещё дёргающееся тело палача за ногу, и резко стартую с места.
С закрытыми глазами пролетаю остаток ступеней. Направо и прямо. Вытягиваю вперёд руку с саблей, размахиваю ей в дыму. Мало ли что.
Глухо стучат мои сапоги по каменному полу, звук шагов увязает в дыму и тут же пропадает, как под толстым слоем ваты. Сзади, за телом палача волочится, звякая по плитам, длинный меч.
Бедняга так и не выпустил его рукоять из судорожно сжатых пальцев.
Дзынь! С печальным звоном узкое лезвие моей сабли ломается, обломок упирается во что-то твёрдое. От сильного толчка рукоять едва не вылетает из руки.
Приоткрываю глаза. Проклятье! Я слишком забрал вправо, и уткнулся в стену. Что же, пусть чёртов дым выест мне глаза, всё лучше, чем помереть здесь, в этом подвале.