Игрок
Шрифт:
— Забавный ты парень, — рассмеялся Зи. — Шутник. Дерзкий пока немного, но это поправимо. Я ведь тебе почти верю. Почти наверняка ты не знаешь откуда защита взялась. Но я же серьёзный силар — как никак генерал. Самый молодой за всю историю империи Юнай между прочим. Мне без проверки нельзя — господин маршал не поймёт. Да и Джарег расстроится — больно он это дело любит. Сейчас уже поздно. С дороги мне долго возиться с тобой неохота, но завтра — извиняй — приду с Хетосом. Пожрите тут и ложитесь баиньки. Может, к утру и вспомнишь чего. Доброй ночи!
И не дожидаясь моих ответных пожеланий, менталист поднялся и пошёл прочь. Вежливый бля! Завтра с той же противной улыбочкой
Полночи я провёл в подготовке к предстоящим пыткам. То есть нервничал, переживал и пытался настроить себя. Получалось не очень. И это при том, что использовал я комбинацию научного подхода с успокоительной логикой. Ведь, что такое боль? По сути, это тревожный сигнал организма, сообщающий центру управления об угрозе потери части функционала. Типа: «Осторожно, хозяин! У тебя пальцы горят — не сможешь пользоваться рукой.». Или что-нибудь вроде: «Внимание! Сломана берцовая кость — нога минус.», «Ой! В голове дырка! Вы умерли.».
Но эта система заточена под обычную безмагическую реальность, а у нас здесь все травмы носят исключительно временный характер. Не станет он меня убивать, как и серьёзно калечить. Зачем ему потерявший мобильность обрубок? Хотя, высокоранговый лекарь и оттяпанную конечность восстановить может запросто. Про всякую же мелочь, вроде ушей, ногтей, пальцев и говорить нечего. Косметика наводится на раз два.
Пусть режет, пусть жжёт — вытерплю. Вернее очень на то надеюсь, ибо с такими делами принцип «Не попробуешь — не узнаешь» главенствует на все сто. Логика логикой, а пытки для меня начались сразу после ухода Хамана. Чёртов страх сначала не дал в полной мере насладиться едой, что нам принесли перед сном. Потом запорол и сам сон. Спасибо безумной усталости, что ближе к утру победила-таки ужас предстоящих мучений и вырубила меня хоть на пару часов. Впрочем, глаза один хрен слипались.
«Радушные» хозяева заявились примерно через час после рассвета. Уж эти уроды точно, и выспались, и позавтракали. Вон морды какие довольные, что у Зи, что у Джарега. А вот у третьего, у усатого, рожа — само равнодушие. Этот невзрачный хрен в сером костюме с чемоданчиком наверняка и есть тот самый палач-дознаватель, которым меня пугал менталист.
Так и есть. Стоило мне увидеть набор инструментов, которые притащил с собой Хетос, как сонливость с меня словно рукой сняло. Тут были, и громоздкие щипцы-клещи, и различные ножики, и заточенные с одной стороны штыри, и подобие лобзика. Про небольшую переносную жаровню упырь тоже не забыл. Раскалённый металл — это классика. Плюс крюки, ремни, маленькие тиски. Я словно смотрел хоррор про маньяка-мучителя, собирающегося развлечься с очередной жертвой. Страшно? Да. Не то слово. Как я не готовился к предстоящим пыткам, а на висках и на лбу уже выступили первые капельки пота.
— Ну так что, Саня, не вспомнил? — с издёвкой поинтересовался ухмыляющийся менталист.
— Нечего вспоминать.
— А голосок-то дрожит, — хохотнул Джарег. — Похоже, наш Пожиратель уже в штанишки наделал.
Хрен тебе по всей морде, ублюдок! Спасибо солдату-охраннику — помог справить нужду. Изорусь, обблююсь, но обоссаться не должен — нечем. И ничего вам не скажу. На кону жизнь не только моя. Случись что со мной, друзей вы моих не пощадите точно. И это для меня самый мощный стимул.
— Да брось, Джарег. Любому на его
Садист сраный! Я не столько ваших железок боюсь, сколько отсутствие Гвидо пугает. До смерти решили замучить? Помру — и только тогда позовёте лечителя? Давайте что ли быстрее уже! Ожидание — тоже элемент пытки.
Тем временем Хетос закончил приготовления и подал менталисту знак, что готов начинать.
— Подготовить зрителей, — распорядился Хаман, и солдаты из оцепления бросились к моим друзьям — по трое к каждому. Двое держат повёрнутыми в нужную сторону. Третий затыкает рот и не даёт закрыть глаза. Вот суки! И видно же по слаженным действиям, что не впервой им такое. Заставлять смотреть, как пытают близкого тебе человека — это пытка само по себе. Гестапо бля! И за это ответите!
— Последний раз предлагаю сознаться.
— Да не знаю я!
— Ну как скажешь. Приступай, Хетос.
Я открыл глаза. Боли не было. Как непривычно. Я уже и забыл, что это такое — без боли. На роже у Зи всё та же улыбочка, какая не сходила с вытянутого худого лица на протяжении всей экзекуции. Эта крысиная морда мне теперь до конца жизни будет снится в кошмарах. Я раньше даже себе представить не мог, что существуют такие глубокие чувства. Теперь я точно могу сказать, что познал настоящую ненависть. И настоящую боль.
Выдранные с мясом ногти, отрезанные пальцы, выколотый глаз, прожаренные до хрустящей корочки пятки, отпиленная ниже локтя рука. В процессе последнего действа я и откинулся окончательно. Болевой шок — мой спаситель. Но, где ты был раньше? Меня несколько раз вырубало, но профессиональная усатая сука моментально возвращала в сознание при помощи взрывающей мозг своим запахом жидкости.
Я орал. О! Я много орал. В основном матом. И плакал. Ревел, пока слёзы не кончились. И очистил желудок, когда по просьбе Джарега палач запихал мне в рот мои собственные скользкие солёные пальцы. И сыпал угрозами. И призывал страшные кары на головы своих мучителей. И звал бабушку. Но…
Но я им НИЧЕГО не сказал. Я смог! В это трудно поверить, особенно сейчас, когда я с ужасом вспоминаю произошедшее, но это так. Нет, в перерывах между рёвом и руганью, я болтал по чём зря. Такой бред нёс, что хрен специально придумаешь. Орал, что я избранный Нео. Что я сын Создателя, отправленный им на грешную землю спасть род человеческий. Потом сменил показания и принялся гнать пургу про поднявшегося из вод океана истинного повелителя мироздания — Ктулху ужасного, который и одарил меня, первого его почитателя, даром бетонной бошки. Так же, кажется, звучала версия про профессора Чарльза Ксавьера, аватаром коего я и являюсь. Или это уже было бредом, звучащим только в моей голове?
В «ласковых» руках мясника я быстро потерялся в пространстве и времени. Хрен знает, сколько эти твари надо мной издевались. Но одно я знал точно — слова «Трахотар» не звучало, ни вслух, ни мысленно. Я, как изначально принял решение, так и задвинул историю с цепным псом богов на самый задний план сознания. Словно забыл про древнего робота и заключённый между нами договор. И главное: теперь я был точно уверен, что повтори они со мной всё то же самое заново, я снова им ничего не скажу.
Смерти нет. Боль — лишь функция. Воскрешение возвращает тело в исходное нульцевое состояние. Вот она моя рука — пальцы на месте. Глаза оба и оба видят отлично. Гвидо — волшебник. С таким лекарем под боком можно никого не бояться. Его оживлялка, энергия Джексона, моя перекачка — и бессмертия хватит на целую армию. Но почему итальянец не отрастит себе новый язык?