Игрок
Шрифт:
— Честное слово, прости… и, если хочешь, давай попробуем начать все сначала?
Шейри странно шевельнул хвостом.
Какое-то время я, затаив дыхание, ждала ответа, потому что совсем не хотела, чтобы он меня ненавидел. Но Барсик молчал. Только смотрел все так же пристально, словно бы изучая и что-то решая для себя.
— Барсик? — не выдержала я первая сгустившегося молчания.
Он недовольно фыркнул и наконец сердито проворчал:
— Мне не нравится это имя. Оно звучит глупо.
— Хорошо. Тогда придумай себе другое.
— Кто?!
— Конечно. Если это тебе не нравится, выбери то, что по душе.
Шейри от неожиданности икнул и резко сел, округлив глаза и неверяще уставившись на мое виноватое лицо. Кажется, не ждал от меня такой покладистости. Но мне действительно нужно было его понимание. И действительно была нужна его помощь.
— Ты… разрешаешь мне?!
Я слабо улыбнулась, искренне радуясь, что хоть какого-то эффекта добилась.
— Конечно. Как я могу тебе запретить?
— Но ты же… хозяйка?!
— Ну и что.
— А я ведь… — Шейри вдруг странно прищурился и наклонил голову. — Ты хочешь сказать, что позволяешь мне выбрать себе имя? Самому?
— Именно, — кивнула я. — Раз его у тебя нет, значит, надо придумать. А поскольку мой вариант тебя не устраивает, то придумывай тогда сам.
— И ты с ним согласишься?
— Да.
— С любым?
Я только вздохнула.
— Да, Бар… да. Соглашусь с любым. Хоть Люцифером назовись, хоть Бальтазаром, хоть Мурзиком… мне все равно.
Кот смерил меня подозрительным взглядом.
— А тебе это зачем?
— Хочу знать, как к тебе обращаться. Ты ведь все равно со мной пойдешь?
Он тут же насупился.
— Мне некуда от тебя деться.
— Да и мне, похоже, от тебя не избавиться. Но я не хочу, чтобы ты ненавидел меня только за то, что чье-то решение заставляет тебя быть рядом. Я не люблю принуждения, понимаешь? И если ты этого не хочешь, то мне проще тебя отпустить, чем каждый день понимать, что ты скорее удавишься, чем поможешь.
— Да не могу я удавиться, — тоскливо прошептал кот, понурив голову. — Я даже шагу без твоего приказа ступить не могу. И уйти от тебя тоже не в силах: заклятие держит не хуже цепей! Понимаешь?
Я оторопела.
— Что значит… не можешь? Ты что, должен и мне теперь подчиняться?!
— Должен, — горестно кивнул шейри, а потом поднял переднюю лапу и сунул мне под нос. — Вот так, дура ты набитая. Смотри, что ты натворила.
Я в ужасе отпрянула: у него лапы оказались стерты до живого мяса! Вместо жестких подушечек там остались только лохмотья содранных мышц! Они до сих пор сочились кровью. Причем так, словно он всю дорогу по гвоздям бежал, а не по обычному лесу!
— Господи… откуда это?! Ты где так поранился?!
— По лесу шел… как ты приказала.
— Я?! — У меня похолодело в груди. — Когда это я?..
И вот тут до меня дошло: «шел бы ты лесом»… ой, мамочка! Да что ж это такое-то?! Он что, должен выполнять каждый мой приказ БУКВАЛЬНО?! Велела идти лесом, он и пошел по буреломам и
Не задумавшись о том, что делаю, я подхватила беднягу на руки и прижала к себе, с ужасом представляя, на что обрекла его, всего лишь выругавшись в сердцах. Боже, да у него там, наверное, все огнем горит! Как же он шел-то за мной?! Как не упал?! Впрочем, упал… и, наверное, не один раз — вон как шерсть спуталась. Вон какие репьи застряли на пузе. Вон, сколько грязи собрал на хвосте. Как еще не утоп-то в той луже? Или это болото было? А если бы я пожелала ему сдохнуть тем же утром? А если бы ежика пожелала родить против шерсти?! Ох, да за что ж мне такое наказание? И за что ж ему, демоненку, такая глупая хозяйка?!
Мне стало мучительно стыдно.
Дура… вот уж прав шейри: я — самая настоящая дура! Он же мне сразу про хозяйку сказал… и про Айну, и про то, что я теперь для него — тоже… ужас какой!
— Прости, — с невыразимым раскаянием прошептала я. — Прости меня, пожалуйста. Я не знала, что это так жутко. Не знала, что ты должен теперь делать все, что я брякну по глупости… Айна мне ничего не сказала, и я не знала… прости меня, маленький. Прости…
Я прижалась щекой к спутанной шерсти и погладила несчастного кота.
— Больно, да?
— Больно, — странно притих шейри.
— Прости, пожалуйста. Я — действительно полная дура. Могла бы догадаться и язык за зубами держать!
Он настороженно покосился, однако на свободу не рвался. Да и куда ему на свободу с такими-то лапами? Там же места живого не осталось! И все из-за меня!
Я виновато шмыгнула носом.
— Давай погляжу. Вдруг что-то можно сделать?
— Вообще-то… у тебя есть кое-что, что могло бы помочь.
— Где?! — Я вскинулась так резко, что едва не выронила шейри из рук.
Кот странно посмотрел и кивнул на мешок.
— Айна собрала в дорогу. Ей-то она уже без надобности, а мне, может, сгодится.
Перехватив его одной рукой, я поспешно дернула завязки мешка и распустила горловину, пытаясь нашарить внутри что-нибудь, чего не заметила раньше. Правда, быстро поняла, что буду возиться до второго пришествия и, устав бороться с мягким содержимым, просто вывалила барахло прямо на траву.
Кот наблюдал за мной с искренним интересом.
Я торопливо поворошила одежку, стыдливо запрятала под куртку выделенные Айной женские панталоны… срам какой — носить это жуткое белье в двадцать первом веке… надо выкинуть, пока меня на застыдили… отбросила подальше вторую рубаху, вытащила котелок, который поутру насилу отскребла; всякую мелочь нетерпеливо отпихнула ногой. Мыло в глиняном горшочке осторожно перенесла подальше, чтобы не разбить. И лишь тогда наконец отыскала среди вещей полупрозрачный — неужели стеклянный?! — флакон, которого прежде не видела. И который туда точно не укладывала.